Брайан Крэнстон: 7 удивительных историй из жизни

На экране Брайан Крэнстон умеет превращать самых обычных людей в фигуры почти шекспировского масштаба. Однако и собственная биография актера временами напоминает сценарий: в ней хватает странных совпадений, рискованных поворотов и эпизодов, которые легко принять за выдумку. «Кинорепортер» собрал несколько таких историй – маленьких, неожиданных и по-своему кинематографичных.

Репетиция, которая изменила все

После школы Крэнстон изучал криминологию, собирался в полицию и представлял себе будущее предельно четко – форма, участок, значок сержанта и понятные правила игры. На факультатив по актерскому мастерству он записался на почти машинально: нужно было добрать курс, и это был единственный вариант.

Однажды на одном из занятий группе дали задание сыграть влюбленную пару. Перед репетицией Крэнстон уточнил у преподавателя, нужно ли изображать поцелуй, мол, можно же «как в кино», условно. Учитель ответил коротко и жестко: «Ты уже не в школе». На секунду повисла пауза, и партнерша по сцене вдруг наклонилась и по-настоящему его поцеловала – прямо при всей аудитории. Крэнстону тогда было 20, и позже этот момент он описывал как разряд тока: «Я почувствовал, как мои амбиции поменялись. В ту секунду я перестал хотеть стать полицейским».

Дальше судьба добавила экстрима – уже без театральных подмостков. Вместе с братом Брайан окончил среднюю школу и отправился в двухлетнее мотопутешествие по США. Денег почти не было, ночевали где придется: на ухоженных лужайках у гольф-клубов, на кладбищах, а однажды – и вовсе в морге, куда пробрались ночью, надеясь, что их не заметят. А когда братья в конце концов оказались у подножия Голливуда, Крэнстон уже знал наверняка: его жизнь пойдет по другому сценарию – и писать его придется самому.

«Молодому человеку полезно свернуть с привычного маршрута и встретиться с миром без страховки» – утверждает актер.

Встреча с тенью 1960-х

В детстве Крэнстон умудрился пересечься с фигурой, которая позже станет одним из самых зловещих американских символов. Причем произошло это не где-нибудь, а на ранчо Спэн – знаменитой натурной площадке неподалеку от Лос-Анджелеса, где десятилетиями снимали вестерны. Туда мать привезла маленького Брайана и его кузена, явно не подозревая, что место вскоре получит совсем иную славу.

Во время одной из прогулок верхом Крэнстон заметил на тропе странного всадника. На первый взгляд – мрачный человек на лошади, мало ли таких на старом ранчо. Но позже выяснилось, что это был сам Чарльз Мэнсон, будущий лидер секты, чье имя станет синонимом ужаса и коллективного помешательства конца 1960-х. Спустя годы актер вспоминал ту встречу почти как кадр из дурного сна: фигура показалась ему «темной, почти черной», а сам человек – тревожным и будто бы существующим вне реальности. Ни Крэнстон, ни кто-либо вокруг, разумеется, не могли предположить, что через несколько лет имя Мэнсона прогремит на всю Америку в связи с серией жестоких убийств, включая расправу в доме Шэрон Тейт.

Подозрительное лицо

В середине 1970-х Брайан и его старший брат Кайл подрабатывали официантами в полинезийском ресторане во Флориде. На кухне царил режим строгой дисциплины: шеф-повар Питер Вонг распекал персонал за любую мелочь. Официанты выносили экзотические блюда с каменными лицами, а на перерывах выпускали пар – обсуждали, как бы «избавить» заведение от начальника-деспота. «Мы собирались на встречах для официантов и болтали о том, кто и как бы заколол Вонга», – вспоминал Крэнстон. Он и сам подкидывал в общий котел черного юмора: «Я порежу его на аккуратные кусочки».

На словах это оставалось бравадой после смены – до тех пор, пока Вонг внезапно не исчез. Вскоре полиция нашла его тело и установила: шеф погиб от рук неизвестного. Сотрудники тут же припомнили «кухонные разговоры», следователи подняли список тех, кто грозился громче остальных, – и фамилия Крэнстона всплыла среди возможных подозреваемых. К этому моменту братья уже уехали, поэтому их объявили в розыск.  Рассказывая эту историю сегодня, Крэнстон смеется, но тут же ставит точку: никаких заговоров он не строил и никого не подговаривал. Просто иногда, когда ты на ногах весь день и терпишь тиранию на кухне, единственное оружие – мрачные шутки, которые не нужно было принимать за чистую монету.

Нью-Йоркский марафон

В 1980-х склонность Крэнстона «проверять себя» неожиданно стала спасательным кругом. Тогда он играл в мыльной опере «Бесконечная любовь», но в один момент телевизионная машина щелкнула без жалости. Сценаристы решили вывести его героя из истории, и актеру просто сообщили, что он больше не нужен. «Я проснулся утром, а работы нет. Исчез повод вставать по утрам», – вспоминал он.

Чтобы не застрять в этом состоянии, Крэнстон сделал единственное, что умел делать хорошо, когда ему становилось страшно – вышел из дома. Взял фотоаппарат и пошел куда глаза глядят. Так он случайно оказался у ограждений ежегодного марафона. Снимал бегунов и их лица в поту – и вдруг дал себе обещание: «Я пробегу эту дистанцию». И дальше сделал все буквально. Ровно через год он действительно вышел на старт и пересек финиш вместе с тысячами людей. Потеря роли перестала выглядеть катастрофой, а профессия – единственным источником смысла.

«Если я способен переделать собственное тело и выдержку, значит, способен переделать и судьбу – и уже не зависеть от одного случайного увольнения», – заявил актер.

Перерождение в Уолтера Уайта

Когда актеру попал в руки сценарий сериала «Во все тяжкие», он сразу понял, что перед ним большая драматическая история. Его зацепила трагедия маленького человека, который шаг за шагом превращается во что-то куда более опасное, – история учителя химии, постепенно открывающего в себе жесткость, азарт и власть. Именно эта лестница перемен и показалась актеру самым интересным в будущем персонаже.

Однако для телевизионных боссов Крэнстон оставался «тем самым смешным папашей из комедии» – обаятельным, надежным, но совсем не пугающим. Тогда актер буквально начал защищать собственную интерпретацию героя. На встречах он объяснял, каким видит Уолтера Уайта: «Этот персонаж – как сверхновая. Он взорвется». В итоге решающим оказалось слово создателя сериала Винса Гиллигана, который поверил в Крэнстона и настоял на его кандидатуре.

Готовясь к роли, актер вспоминал своего отца – его возраст, осанку, манеру двигаться – и перенес эти детали в образ Уолта. Сутулость, осторожные движения, усталые вздохи и тихое «о боже», брошенное сквозь зубы, помогли создать человека, которого легко не заметить в толпе. Но по мере развития истории менялась и пластика героя: плечи расправлялись, взгляд тяжелел, движения становились увереннее. Так, незаметный школьный учитель постепенно превращался в того самого Хайзенберга, который уже не сомневается, что прав во всем.

Неожиданное признание

Осенью 2013 года Брайан Крэнстон получил письмо, которое трудно было ожидать даже после триумфа «Во все тяжкие». Отправителем оказался Энтони Хопкинс. Легендарный актер признался, что посмотрел сериал всего за две недели, и после финала решил написать звезде лично.

Письмо начиналось без долгих вступлений: «Я никогда не видел ничего подобного. Блестяще». Дальше Хопкинс сформулировал еще точнее: по его словам, работа Крэнстона в роли Уолтера Уайта – «лучшее актерское мастерство, которое ему доводилось наблюдать». При этом он специально оговорился, что в киноиндустрии слишком много пустого подхалимажа и что сам он давно не склонен раздавать комплименты. Но в случае с «Во все тяжкие» сдержаться не смог. Хопкинс отдельно похвалил весь актерский ансамбль и команду сериала, удивляясь, как авторам удалось удерживать напряжение истории до самого финала.

Особенно его поразила драматургия истории. Хопкинс сравнил сериал с классической трагедией – одновременно шекспировской и древнегреческой, где судьба героя постепенно ведет его к неизбежной катастрофе. По его словам, история, начинающаяся почти как черная комедия, со временем превращается в настоящий «лабиринт крови, разрушения и ада».

«Сейчас в Малибу почти полночь, но я счел необходимым написать это. Мои поздравления и глубочайшее уважение. Вы воистину великий актер», – добавил Хопкинс.

Успешный бизнес

После завершения «Во все тяжкие» Брайан Крэнстон и Аарон Пол решили сохранить творческий союз, но уже вне съемочной площадки. Так появилась марка мескаля Dos Hombres. Однако оба довольно быстро поняли, что не хотят быть типичными знаменитостями, которые просто ставят подпись под чужим продуктом. Поэтому партнеры отправились в мексиканскую Оахаку, пробовали десятки сортов мескаля, знакомились с местными мастерами и в итоге нашли своего маэстро – потомственного мескалеро Грегорио Веласко. Производство решили связать с небольшой общиной, где напиток создается по традиционной технологии.

Позже Крэнстон рассказывал, что этот проект оказался куда серьезнее, чем казалось со стороны. По его словам, работа над брендом – «как минимум на полставки», а вовсе не сувенирный бизнес для актеров. Они лично обсуждали рецептуру, следили за процессом производства и старались сохранить аутентичный характер напитка, которым славится регион.

По словам Пола, они с Крэнстоном никогда не брали зарплату из Dos Hombres – прибыль возвращали обратно в развитие бизнеса. А когда начали сотрудничать с местной деревней, первым делом спросили жителей, что им действительно нужно. Ответ оказался простым: чистая питьевая вода. В итоге бренд профинансировал строительство современной системы фильтрации, которая уже обеспечила общину более чем миллионом литров чистой воды.