К 50-летию обворожительной звезды «Амели».
«В каждой из женщин, которых я играла, есть что-то от меня – мечтательность, независимость, стремление не упиваться страданиями, а самой решать свои проблемы, Я, как и они, часто ухожу в себя, витаю в облаках. У меня нет навязчивой идеи о цели в жизни, зато я точно знаю, чего никогда не сделаю – никогда не выберу роль только из-за того, что она принесет мне много денег».
Несмотря на миловидную внешность и хрупкую фигуру, кареглазка Одри, нареченная так в честь кареглазки Хепберн, прослыла актрисой с крепким внутренним стержнем. Еще до международного триумфа с «Кодом да Винчи» она прочно закрепилась в статусе одной из самых уникальных фигур киноландшафта Франции, где создала роскошную галерею пестрых романтических героинь, меняющих жизни мужчин или целых сообществ. К юбилею Тоту вспоминаем семерку прелестных в разных отношениях фильмов, которые femme fatale украсила своей хитрой улыбкой и волшебной харизмой.
«Амели» (2001)
Когда от роли парижской фантазерки отказалась британка Эмили Уотсон, постановщик Жан-Пьер Жене сперва запаниковал. И нашел покой лишь тогда, когда случайно заметил широко распахнутые глаза юной Одри, только-только отхватившей статуэтку «Сезара» в категории «Самая перспективная актриса». А следом за бешеным успехом столичного ромкома нашел и статистику о том, что их совместными усилиями очаровательное Амели поднялось в рейтинге имен новорожденных девочек. Немудрено!
Не влюбиться в старлетку Тоту, маниакальная девушка мечты (то бишь manic pixie dream girl) которой решает сделать окружающих ее жителей Монмартра хоть чуточку счастливее, было невозможно. В том же самом клялся и ее партнер Матье Кассовиц, отмечавший, что Одри «улыбается так, словно обещает любить только одного тебя». Внутренняя уязвимость Амели, помноженная на внешнюю беспечность волшебницы, что только учится, обезоруживала как лириков, так и циников.
Калейдоскоп уютных и манящих предметов интерьера в преимущественно оранжевых и красных тонах ловко рифмовался с «теплой» мимикой Тоту, что задолго до Рамоны Флауэрс ввела в моду стрижку боб с рваной челкой. Неугомонная фантазерка по фамилии Пулен по праву прославила волоокую барышню, которой, по собственному признанию, было удобно спрятаться от назойливого внимания прессы в далекий от нее романтический кокон Амели и далее пользоваться им по своему мудрому усмотрению.
«Долгая помолвка» (2004)
Но не одной лишь «Амели» было живо творчество тандема Жене-Тоту – брюнетка солировала и в следующей картине Жан-Пьера, что на сей раз сочетала нотки наивного оптимизма лавстори с шокирующим реализмом драмы о Первой мировой войне. Ведь здешний рассказчик принимается в несколько издевательском тоне вещать о великой беде Матильды, которая не может – да и не хочет – поверить в гибель жениха (Гаспар Ульель), пропавшего на фронте. И пока та кровь из носу лелеет крохотную, но еще дающую силы надежду, все так же издевательски неспешно вскрывается правда.
Неофициальным слоганом драмы стала весьма сомнительная шутка «Амели идет на войну». Впрочем, в портрете стойкой Матильды и впрямь можно было отыскать всю ту же неукротимую волю к жизни и любви, которой не страшна смерть. Невымышленные ужасы батальных сцен резко и эффектно контрастировали с мягкостью повадок Тоту и идеалистичностью восприятия ее уже вымышленной героиней суровой реальности вокруг, что то и дело пытается сломать ей крылья и прорвать душевные баррикады. Поистине мужественный перформанс фарфоровой Одри, вытянувшейся в оголенный нерв.
«Роковая красотка» (2006)
Обратно на амурно-юмористическую дорожку Тоту вырулила уже после мистической аферы в «Коде да Винчи», хоть и ее антигероиня, на первый взгляд, совсем не походила на прежние амплуа француженки. Ее Ирен – охотница на богатых и успешных мужчин – точно знает, чего хочет, и добивается этого не самыми, стоит признать, честными способами. Пусть и в конечном счете снимает маску флегматичной соблазнительницы, под которой все это время скрывалась все та же романтичная и ранимая натура, очарованию которой все так же едва ли возможно – да и не хочется! – сопротивляться.
Неочевидный, но вместе с этим по-французски легкий и сексапильный дуэт Одри и Гада Эльмалеха, сыгравшего бедняка-лакея, пытающегося укротить строптивую Ирен, превращает незаурядную, на первый взгляд, зарисовку о курортном романе в нечто по-французски изысканное. Еще и в духе благостно предсказуемых комедий старого Голливуда. Тоту умудряется сначала взбесить зрителя, всеми руками и ногами голосующего за кандидата, что называется, из народа, а позже мягко и наглядно раскрыть неоднозначную мадемуазель, расплывшуюся в улыбке под ярким солнцем Лазурного берега.
«Просто вместе» (2007)
Любовь и дружба же переплелись в несколько монотонной, но мягко обволакивающей будничной истории о троице, что будто бы не способна ужиться вместе, – об аристократе поневоле Фелибере (Лоран Стокер), циничном поваре Франке (Гийом Кане) и таинственной незнакомка, поселившейся с ними. Но силами эксцентричной, ни на кого не похожей Камиллы с то ли коварным, то ли ласковым прищуром Тоту таки уживается. Еще и находит друг в друге все то, чего не хватало для монотонного будничного счастья.
Маститый постановщик Клод Берри решительно перекраивает бестселлер Анны Гавальда и оставляет за скобками предысторию как Камиллы, так и ее по-своему одиноких товарищей, сразу ставя публику перед фактом – у девушки буквально нет ничего за пазухой, кроме бесконечного шарма. Что поначалу ссорит товарищей, а следом наводит порядок в их апартаментах и жизнях. И Одри в роли этого чудесного, шального вихря типажно все еще была на своем месте, пусть и, стоит признать, месте вторичном.
«Коко до Шанель» (2009)
«Вероятно, самая близкая мне из моих героинь – Шанель. Эта женщина 100 лет назад, когда не было даже самой идеи свободы женского выбора, настаивала на своей независимости. Она отказалась соответствовать общественным устоям, конвенциям», – признавалась Тоту. Стало быть, очевидно, что еще не ставшая законодательницей мод всех времен и народов Коко, в данном байопике лишь карабкающаяся к этому званию, резко отличалась от более мажорно настроенных героинь француженки.
В претворении на экраны истории сироты Габриэль Шанель, еще не слишком прочно стоящей в свету столичной богемы, Тоту, сдается, и правда комбинировала свойственные ей же самой упрямость и выдержку с «фасадной» хрупкостью. Впрочем, как ни иронично, на деле Одри никогда не интересовали «шмотки и мода», и лишь после премьеры ленты она закономерно стала амбассадором бренда Chanel и, в частности, звездой рекламных роликов парфюма Chanel No. 5 (а снимал их, к слову, Жан-Пьер Жене).
«Нежность» (2011)
Подобную неоднозначность можно с легкостью приписать и элегантной вдове Натали – еще одной, причем довольно типичной ромкомной героине Тоту. В своеобразной переработке «Красавицы и чудовище» на новый лад именно она заново учится любить, – себя и окружающих – пережив трагедию. Учится внимать прелести случайностей – в их числе оказывается и внезапный поцелуй с коллегой, что не при делах (неуклюжий, но, как уместно подсказывает название, нежный верзила Франсуа Дамиенс).
«Такая трагедия, а она стала еще прекраснее», – справедливо, пусть и с иронией в голосе заключает босс героини, что пронесла в душе горе и, несмотря на тяжкий груз, взрастила счастье на руинах. И если на старте картины в оленьих глазах Тоту зияет скорбь, то аккурат под финал они начинают светиться новой надеждой, а тонкие мимические черты вырисовываются в уже знакомую фанатам кинодивы озорную лисью улыбку. Опять же, ловко и нежно оттеняющую грозность ее экранной зазнобы.
«Пена дней» (2013)
Страсти по Тоту не обошли и кудесника Мишеля Гондри – как признавалась сама Одри, она никогда и не могла подумать, что поработает с ним. Хотя, казалось бы, для актрисы и экс-клипмейкера сошлись все звезды – сюрреалистическая канва очередной до невозможности романтичной истории прямо-таки звала красавицу снова любить и влюблять с французских экранов. На сей раз показавших трагичную историю девушки-видения, здоровье которой стремительно забирает растущая внутри нее кувшинка.
Чудная, – прямо в стиле той же «Амели» – метафора на туберкулез вплетена Гондри в историю любви, которой, – прямо в стиле «Долгой помолвки» – разумеется, не страшны болезни, бедность и смерть. И все это в антураже волшебного мира с розовыми тучками и витающими в облаках мечтателями. Стоит ли и говорить о том, что чуткая и все еще мечтательная Тоту впорхнула в этот антураж так, как кажется со стороны, легко, что трагедия ее бедной мечтательницы Хлои трогала лишь сильнее.
Комментарии