Скалы и вереск: Как «Грозовой перевал» лихорадило в экранизациях

Вчера, то есть в пятницу, 13-го, в прокат вышел «Грозовой перевал» с Марго Робби и Джейкобом Элорди, который завирусился и оскандалился задолго до релиза. Пока роскошная блондинка выгуливала на красных дорожках несусветные наряды, критики запасались гнилыми овощами, потирая руки в ожидании момента, когда смогут насладиться данной картиной и обвинить постановщицу Эмиральд Феннел в возмутительном обращении с классикой. Приобщиться к свежему «Перевалу» мы еще не успели, зато ознакомились с несколькими предыдущими экранизациями романа Эмили Бронте и спешим вам о них рассказать.

«Грозовой перевал» (1939)

Вторая в общей сложности экранизация «Перевала» и первая, дошедшая до нас в целости и сохранности. Режиссировал ее Уильям Уайлер, который на тот момент уже снял, помимо прочего, стильный нуар «Тупик» с Хамфри Богартом и мелодраму «Иезавель», принесшую Бетт Дэвис вторую оскаровскую статуэтку. Роль найденыша Хитклифа, выросшего в подлого лендлорда-абьюзера, заполучил сэр Лоуренс Оливье в своем голливудском дебюте. Кэтрин Эрншо, подругу дней его суровых, сыграла Мерл Оберон. На площадке между ними сверкали искры – не от страсти, а от взаимной неприязни, которую подпитывала педантичность Уайлера, требовавшего повторять дубль за дублем.

Эта версия сформировала несколько отличительных черт «Грозового перевала», которые в дальнейшем будут кочевать из фильма в фильм. Во-первых, образ Хитклифа получился гораздо более ярким, чем образ его партнерши. Оливье тут отдаленно похож на цыгана, а густые брови и бакенбарды придали его облику дикарскую лихость. Пусть и вышел из него не столько расчетливый злодей, сколько герой-любовник, лобзающий даму средь вереска. Во-вторых, мистические настроения Бронте воплотились в призрачные фигуры, что сделало галлюцинаторную атмосферу романа более буквальной, чем хотелось бы. В-третьих, ту его часть, что следует за смертью Кэтрин, авторы проигнорировали, а закончили все кадром с призрачным дуэтом Кэт и Хитклифа, удаляющихся в пустоту рука об руку. Уайлер этот кадр не переваривал, но продюсер Сэмюэл Голдвин на нем настоял.

Да, в оригинальном финале тоже всплывало что-то вроде городской легенды о блуждающих душах, что примерещились пастушку на вересковой пустоши. Но в книге подобные намеки были куда туманнее и мрачнее, чем на экране. Вместе с тем технически кино поставлено с выдающимся мастерством (оператор Грегг Толанд работал над «Гражданином Кейном», но «Оскара» завоевал именно за «Перевал»), а практика покажет, что не все последующие экранизации смогут этим похвастаться. Словом, при очевидных расхождениях с текстом перед нами вполне респектабельная картина, которая адаптировала прозу Бронте для зрительских масс и не затерялась в великом 1939-м, когда вышли «Унесенные ветром», «Волшебник страны Оз», «Его девушка Пятница» и «Дилижанс».

«Грозовой перевал» (1970)

После серии индийских версий «Грозовой перевал» переместился в Великобританию. И пока Штаты сокрушала нахальная поступь Нового Голливуда, малоизвестный режиссер Роберт Фуэст подтвердил вышеприведенные «перевальные» тренды. Итак, Эрншо-старший привозит домой чумазого мальчугана (в какой-то момент его называют индусом) и в честь умершего сына-младенца дает ему имя Хитклиф. Тот взрослеет и сближается с Кэтрин, дочерью приемного отца, но после побоев от ее брата Хиндли в нем пробуждается мстительность. Позже, когда Кэт выйдет замуж за скромнягу Эдгара Линтона, Хитклиф соблазнит его сестру Изабеллу, и та уведомит антигероя, что он – сущее чудовище. Но на смертном одре Кэтрин гражданин заявит ей, что пребывает в аду, и та попросит прощения за строптивость.

В финальных сценах Хитклиф руками разрывает могилу Кэт, видит ее призрак, получает пулю от Хиндли (в книге тот так и не сподобился прикончить ненавистного выскочку), и дух его воссоединяется с неупокоенной пассией. Концовка фильма копирует уайлеровскую, но по концентрации отсебятины явно ее превосходит. На существование второй части романа – про дочь Кэт, отпрысков Хиндли и Хитклифа – «Перевал» 1970-го не намекает. И вновь выпячивает образ Хитклифа, на фоне которого меркнет Кэтрин в исполнении Анны Калдер-Маршалл. Она, в общем-то, померкла и на фоне служанки Нелли, здесь – обворожительной блондинки. Зато Тимоти Далтон изобразил негодяя с таким инфернальным пылом, чередуя затравленность с хищнической плотоядностью, что потенциал новичка (это одна из его первых ролей) разглядел бы даже слепой.

На закате 1980-х он с успехом подхватит бондовскую эстафету в «Искрах из глаз», но кроме его перформанса, по страстности не уступающего стараниям Оливье, этот «Грозовой перевал» может похвалиться разве что попыткой заземлить роман Бронте за счет тускло-серого визуала и общей незвездности. А также лиричной музыкой Мишеля Леграна, номинированного за нее на «Золотой глобус». В остальном – тоскливое зрелище.

«Грозовой перевал» (1992)

В 1990-х «Перевал», успевший переосмыслиться в Японии, Франции, Пакистане и на Филиппинах, вернулся с пышной картиной, чьи преимущества и недостатки одинаково примечательны. Начнем с того, что этот фильм, как и предыдущие, прославил актера, сыгравшего Хитклифа. В данном случае – Рэйфа Файнса, который обзавелся длинными черными патлами. Через год он появится в «Списке Шиндлера» и замахнется на «Оскара». Еще через три замахнется вновь – за «Английского пациента», и далее его карьера продолжит цвести вплоть до сегодняшнего дня. При этом «Грозовой перевал» 1992-го многим от предшественников отличается. За рассказчиков, например, не Нелли с Локвудом, постояльцем усадьбы Хитклифа, а сама Бронте (Шинейд О’Коннор!), которая бродит по обветшалому замку и размышляет о том, кто и как тут жил прежде.

После смерти Кэтрин фильм не заканчивается, а – редкое явление – совершает скачок на 18 лет вперед. И показывает юную Кэти, которую, как и Кэти покойную, играет Жюльет Бинош – звезда «Невыносимой легкости бытия» и экспериментов Леоса Каракса (засветится она и в «Английском пациенте»). Француженка изображает взбалмошную барышню с большим азартом, чем ее коллеги из прошлого, этого не отнять. Однако любовные многоугольники здесь сплелись в вялотекущую мелодраму с придыханием, где каждый взгляд должен высекать искры, а каждое слово – особенно на букву «л», коих немало, – создавать ощущение чего-то трагичного и многозначительного. Без призраков, разумеется, тоже не обошлось: привидение и в начале, и в конце маячит.

Все вместе производит впечатление поверхностного пересказа для чайников. За внимание ко второй части романа, конечно, спасибо, как и за элегантный визуал (оператор Майк Саутон наколдовал восхитительный «Бумажный дом», обязательно посмотрите). Но режиссер Питер Козмински и сам признавал, что дебютировать в полном метре со столь сложным проектом не стоило: это, говорит, была крупнейшая ошибка с его стороны. Ничего толкового он в дальнейшем не снял.

«Грозовой перевал» (2009)

Периодически «Перевал» гостил и на ТВ. В 2009 году очередную вариацию на тему выпустила британская телекомпания ITV, за несколько лет до «Острых козырьков» объединив на экране Тома Харди и Шарлотту Райли в ролях Хитклифа и Кэтрин соответственно. Открывается данный опус пролетом камеры, имитирующим движение призрака, после чего бесплотные руки покойной ломятся в окно к страдающему влюбленному. Ближе к финалу (опус собран из двух частей) эпизод повторяется. «Впусти меня, впусти!» – требует призрачная Кэтрин. «Держи меня, любовь моя, держи!» – восклицает Хитклиф. Сцена исчерпывающе характеризует всю постановку, чья «твшность» – бледные цвета, костюмы будто с барахолок, диалоги в духе канала Hallmark – убивает наследие Бронте наповал. Примерно так, как в конце концов поступает Хитклиф, уставший терпеть эту чепуху и решивший покончить с собой.

Артист Харди с длинными волосами довольно нелеп, а еще нелепее выглядит вставка, где он обнимается со скелетом. Хитклифа по традиции принимают за цыгана, что применительно к Тому опять-таки звучит диковато (впрочем, после цыганских корней Томми Шелби удивляться нечему). Фильм тянется дольше двух часов и успевает наскучить задолго до того, как центральная пара провернет классический финт ушами и обретет в посмертии жизнь вечную, – больно уж он сентиментален, дешев и неказист. Претензий нет лишь к Бену Горману, который изобразил заносчивого злыдня Хиндли, да Эндрю Линкольну из «Ходячих», чья благообразная наружность пригодилась Эдгару Линтону (оценили созвучие?). В целом «Грозовой перевал» 2009-го заслуживает права на существование чисто как источник дурацких цитат. «Чем больше я мщу, тем сильнее мой аппетит» – это, например, изрекает Хитклиф, обставляя Хиндли в орлянку.

«Грозовой перевал» (2011)

Когда «Перевал» пытались экранизировать в консервативном стиле, получалось, как правило, так себе. Но в 2011-м роман воскрес в исключительной киноверсии, оставившей не у дел киноверсии прошлые. Для этого потребовалось деконструировать форму и основательно вывалять героев в грязи, трансформировав «Перевал» в совершенно иное произведение. Не столько оммаж Бронте, сколько авторскую работу Андреа Арнольд в ее любимом формате 4:3, которая предпочитает манерности естественность, а словам – долгие взгляды и красноречивое молчание. Хитклиф в исполнении дебютанта Джеймса Хаусона наконец стал темнокожим («так черен, точно родился от дьявола», – читаем у Бронте), а начинается фильм с клаустрофобной сцены в тесном пространстве комнаты, где он, уже изрядно израненный, бьется головой об пол. За камерой, кстати, кудесничал Робби Райан, соавтор Лантимоса, Баумбака и Лоуча.

В общих чертах Арнольд следует романной фабуле, но в каждом событии подчеркивает неприглядную деталь. Папаша Эрншо приводит Хитклифа в дом не маленьким мальчиком, а тинейджером, который скалится на рычащего на него пса. А Кэтрин вместо приветствия смачно плюет ему в физиономию. Но вскоре за этим наступает тончайший момент их первой близости, когда он оказывается позади нее на лошади и робко вдыхает запах волос, лезущих в лицо.

Импрессионизм пополам с гиперреализмом – таков идеальный «Грозовой перевал» XXI века, драма от лица изгоя, которого жестко буллят и вынуждают подглядывать за чужой жизнью сквозь дверные проемы и пыльные окна. Кино про злых неприкаянных детей, что со временем превратились в разочарованных взрослых (Кэтрин сыграла Кая Скоделарио), без всякого слащавого воссоединения. Арнольд отказывает Хитклифу даже в праве на смерть: он просто остается один, растворяясь в вереске и собственных воспоминаниях. Радикальную интерпретацию классики многие невзлюбили. Свои отношения с ней Андреа называла сложными. Но именно этот «Перевал» достоин того, чтобы год его выхода ножичком вырезали на йоркширской скале.