«Верблюжья дуга»: Болезненная инъекция гуманизма и сострадания

Обычный усатый мужик предпенсионного возраста по имени Игорь проживает в городе на перефирии, зарабатывает починкой обуви, а в свободное время пишет от руки в тетрадке мемуары и предается грезам. Однажды он загорается мечтой увидеть Красное море и для осуществления оной решает заняться животноводством прямо у себя в гараже. Но его проекты не встречают понимания со стороны родных и разбиваются о жестокую действительность.

Несколько лет назад Виталий Суслин покорил фестивальную публику фильмом «Голова. Два уха» – душераздирающей экранизацией правдивой истории про обманутого мошенниками обезоруживающе простодушного деревенского парня. Где тот же парень исполнил роль самого себя. Относительно громкий успех конвертировался в сиквел под названием «Папье-Маше», отчасти решенный в постмодернистском ключе. Но и на этом Виталий Суслин не остановился, продолжив и далее гнуть свою линию. И согнул в итоге «Верблюжью дугу».

В фильме «Верблюжья дуга» он уже не так агрессивно давит на жалость. По крайней мере, с главным героем, которого на этот раз играет профессиональный актер (Александр Карнаушкин), ничего, на первый взгляд, вопиюще несправедливого не происходит. Вернее, происходит, конечно. Речь ведь снова идет о трагедии маленького человека. Но на этот раз о трагедии несколько иного рода – сугубо личной, интимной, имплицитной.

То есть вроде бы все неплохо у сапожника Игоря. Как у всех. Жена, взрослый сын, квартира, работа, елка сборная пластмассовая. А счастья нет. Потому что, как было замечено выше, нет понимания. Сын не понимает, зачем нужны мемуары, жена не понимает, зачем нужна живая елка вместо пластмассовой, и никто не понимает, зачем нужны хрюшки в гараже (хрюшки, кажется, тоже не понимают). Как следствие – перманентное состояние фрустрации. Из которого сапожник Игорь находит единственный выход, ведущий в пространство сновидений, где он проживает вечное беззаботное лето с сачком в руке и в компании молодой мамы.

В свою очередь, Виталий Суслин, столь старательно, скрупулезно препарируя перед нами своего нового маленького человека, тем самым как бы демонстрирует, что мы внутри такие же уязвимые и несчастные. Иными словами, препарирует заодно и нас. Глядите, говорит, все мы в той или иной степени сапожник Игорь, все мы одиноки, как бы этого ни отрицали про себя. Бьет, стало быть, прямо по самому по больному. Пробивая психологическую броню любой толщины и прочности. Но не в силу садистских наклонностей, а ради пробуждения глубокого сострадания к человеку – того, что лежит в основе гуманизма.

Кому-то, вероятно, может показаться, что подобного рода кино сейчас не актуально. Потому как проблемы таких вот ничем с виду не примечательных людей на повестке дня если и стоят, то последними пунктами. Но нет: как раз сегодня нам особенно не хватает сострадания и гуманизма. Потому особенно важно к человеку присматриваться, прислушиваться. И к обычному человеку прежде всего, поскольку именно он во все времена составляет большинство, являя собой основу, поддерживающую общество в целом. А не эти все…