Почему «Скала» Майкла Бэя остается настолько крутой и сегодня

В середине 1990-х мало кто мог подумать, что 30-летний режиссер рекламных роликов с длинной шевелюрой и модельной внешностью сможет встряхнуть мир адреналиновых боевиков. После успеха комедийного экшена «Плохие парни» продюсеры Джерри Брукхаймер и Дон Симпсон вцепились мертвой хваткой в Майкла Бэя и предложили ему продолжить сотрудничество. Они выделили внушительный бюджет ($75 млн) и дали постановщику карт-бланш, потребовав взамен многомиллионный хит.

Любой другой на месте Бэя растерялся бы от предоставленной свободы и выдал проходной боевик сомнительного качества. Но только не Майкл. Его вторая картина сформировала как фирменный киноязык автора, так и формулу успешного блокбастера в целом. К 30-летию культового экшена «КиноРепортер» организует незабываемую экскурсию на Алькатрас. «Добро пожаловать на «Скалу», джентльмены!».

Все началось с неудачного сценария. Оригинальную рукопись выкупила компания Disney для своего подразделения Caravan Pictures, снимавшего недорогие фильмы с популярными актерами. Но история в стенах студии не прижилась, и ее глава Джо Рот передал проект дуэту Брукхаймера и Симпсона. Те привлекли к переработке материала команду сторонних авторов. В общей сложности над текстом успели поработать минимум пять человек, включая Дика Клемента и Иана Ла Френе. Последних нанял Шон Коннери, который согласился на участие в картине при условии, что выбранные им авторы перепишут реплики его героя. В конечном счете Клемент и Ла Френе переработали большую часть диалогов. Кстати, в какой-то момент к полировке сценария создатели также привлекали Квентина Тарантино и Аарона Соркина, но их имена в титрах так и не появились.

Несмотря на развлекательное настроение фильма, «Скала» между строк исследовала тему воинской чести, преданности своей стране и справедливости. Оставаясь образчиком патриотичного кино, боевик открыто критиковал политику США в отношении собственных солдат. По мнению создателей, руководство страны часто замалчивало факты ради «высшего блага» и ставило политические интересы выше человеческих жизней. Именно по этой причине главный антагонист «Скалы» – генерал американской армии, который пошел на преступление не ради наживы, а ради выплаты компенсаций семьям погибших сослуживцев, которых правительство предпочло забыть. Неоднозначный злодей и серая мораль – тоже не совсем стандартные приемы для классических боевиков тех лет.

Роль спецагента ФБР Стэнли Гудспида мог исполнить Арнольд Шварценеггер, но звезда экшенов отказался от проекта из-за сырого сценария. Судя по вышеупомянутому творческому хаосу, это неудивительно. В итоге создатели остановили свой выбор на Николасе Кейдже, который прежде практически не снимался в боевиках. На это и был расчет – по сюжету, Гудспид являлся «лабораторным ботаником», впервые участвующим в реальной военной операции. Именно со «Скалы» стартовала экшен-эра Кейджа, которая позже подарит нам такие хиты, как «Воздушная тюрьма», «Без лица» и «Угнать за 60 секунд».

Противопоставлялся Гудспиду отставной капитан MI6 Джон Патрик Мейсон (Шон Коннери). Власти США в свое время тайно схватили его и упекли за решетку: бедняга успел отсидеть в нескольких местах, в том числе в Алькатрасе, откуда смог сбежать. Среди фанатов до сих пор ходит теория, что пойманный британский шпион на самом деле являлся не кем иным, как постаревшим Джеймсом Бондом.

Актерский состав «Скалы» остается примером одного из самых удачных кастинговых решений в истории кино. Это и Эд Харрис в роли неоднозначного лидера повстанцев, и его правая рука в исполнении Дэвида Морса, а также Уильям Форсайт и Майкл Бин. Свою минуту славы получили и многие другие талантливые артисты: Тони Тодд («Кэндимен» и «Пункт назначения»), Джон К. МакГинли (будущий доктор Кокс из «Клиники»), Клэр Форлани («Знакомьтесь, Джо Блэк»), Рэймонд Крус (Туко Саламанка из «Во все тяжкие») и другие.

В основу «Скалы» Бэй и оператор Джон Шварцман вложили беспрерывную динамику, сдобренную музыкой Ханса Циммера и Ника Гленни-Смита. С самого старта они вкалывали зрителям лошадиную дозу адреналина, от которой у людей замирало дыхание, руки вцеплялись в подлокотники, а глаза не могли оторваться от экрана. Только за первые 12 минут фильма перед аудиторией проносится калейдоскоп зрелищных событий: военные похороны, нападение генерала и его отряда морпехов на секретный объект ВМС США, кража ракет, гибель одного из солдат, знакомство с Гудспидом и обезвреживание им детской куклы, начиненной бомбой с ядовитым газом. Камеры в этих эпизодах практически не останавливались.

«В экшен-сценах мы сильно трясли камеры: стучали по операторским тележкам или встряхивали стержни компендиума. Когда мы использовали автомобильные крепления, я говорил своим механикам: «Не затягивайте болты до конца, нам нужно, чтобы камеры тряслись». Одними экшен-сценами ты наслаждаешься из-за красоты кадра, в то время как другие беспощадны к зрителю по своему настроению, темпу и неумолимости. Этот фильм похож на аттракцион в стиле «Назад в будущее». Здесь вас захватывает не только сюжет и игра актеров… После просмотра «Скалы» вам захочется вернуться домой и полежать часок, потому что вы только что пережили мощнейшую встряску», – отмечал Шварцман.

Годы, проведенные дуэтом за съемками рекламных роликов, полностью окупились, поэтому режиссер и оператор работали как слаженный механизм. Оба приходили на съемочную площадку с готовыми паттернами, которые обеспечивали им творческую синхронизацию. Шварцман заранее понимал, чего захочет от него Бэй в той или иной сцене в зависимости от локации, какой свет предложит постановщик, сколько камер потребуется для съемок эпизода и так далее.

Их совместный опыт пригодился и тогда, когда команда переехала на Алькатрас. Это одна из самых популярных достопримечательностей Сан-Франциско, которую ежегодно посещают сотни тысяч туристов. Остров приносит городу столько денег, что местные власти отказались полностью закрывать тюрьму для посещения, ограничив доступ лишь в несколько зон. Членам группы приходилось снимать вдали от экскурсионных маршрутов, но во время субботних съемок рядом с командой все равно могли находиться пара-тройка сотен человек. Создателей также раздражало то, что им было строго запрещено каким-либо образом видоизменять тюрьму. Шварцман сравнивал работу над «Скалой» со съемками в Лувре – они работали в живом памятнике архитектуры, к которому нельзя было прикасаться.

«Нам приходилось обращаться с тюрьмой как с яйцом Фаберже. Это сложно, когда снимаешь боевик с пулеметами и людьми, бегающими с гранатами! Мы не могли просто сказать: «Давайте установим здесь подсветку». Нам всегда приходилось использовать способы крепления, которые были бы абсолютно, скажем так, неинвазивными», – объяснял оператор.

По этой причине съемки на улицах Сан-Франциско воспринимались членами группы как настоящий отпуск: минимум ограничений, максимум веселья. И самым активным в этой ликующей толпе оставался сам Бэй. Он нередко лично вставал за камеру, позволяя Шварцману сосредоточить все силы на постановке освещения. Любовь к операторской работе у Майкла зародилась еще во времена съемок музыкальных клипов, где ему особенно нравилось работать над погонями. Точнее, имитировать их. Бэй снимает актеров за рулем с помощью операторской тележки, расположенной в нескольких футах перед неподвижным автомобилем. Он делает резкие панорамирования, использует зум и яростно трясет камеру, заставляя вибрировать всю установку. Таким образом режиссер и творит свою фирменную магию, обманывая зрителя, но развлекая его на полную катушку.

В этом и заключается секрет успеха Майкла Бэя – он сводит кино к чистой коммерческой сделке между аудиторией и создателями. Первые платят за зрелище, а вторые обязаны обеспечить незабываемый опыт, чтобы зритель не просто захотел его повторить, но и позже пришел прокатиться на других аналогичных аттракционах. Именно поэтому зрелищность для Бэя всегда будет главенствовать над сюжетом. Особо показательна в этом ключе та самая сцена погони в «Скале», которая не несет для нарратива абсолютно никакого смысла. Во время съемок у Бэя возник серьезный спор с одним из сценаристов по поводу этого эпизода – режиссер хотел таким образом привлечь молодую аудиторию, которая шла в кинотеатры в том числе ради крутых тачек и эффектных взрывов. Да, погоня бессмысленна, но она нужна, чтобы зритель не заскучал до того, как сюжет переместится на Алькатрас.

«Если вам дают 75 миллионов долларов, вы должны чертовски хорошо знать, кому продаете этот фильм. Ведь это может быть последний раз, когда вам доверяют такой бюджет. Так я и ответил тому сценаристу. Это бизнес, и моя основная цель в контексте «Скалы» заключалась в том, чтобы увлечь людей и показать им харизматичных персонажей», – поделился Бэй.

Подход Майкла действительно сработал. В прокате боевик собрал $335,6 млн, установив на тот момент рекорд по сборам в первые выходные для игрового фильма Disney (дистрибуцией картины занималась Buena Vista Pictures Distribution). «Скала» также несколько лет удерживала лидерство по стартовым сборам в карьере Кейджа – этот результат только в 2000 году превзошел фильм «Угнать за 60 секунд». Кейдж и Коннери получили награду MTV Movie Awards в номинации «Лучший экранный дуэт», а сам боевик удостоился номинации на «Оскара» в категории «Лучший звук».

Что до самих авторов, то Дон Симпсон так и не увидел результат трудов своего протеже: продюсер скончался за несколько месяцев до премьеры, и «Скала» посвящена его памяти. Джерри Брукхаймер, в свою очередь, окончательно убедился в коммерческом чутье Бэя и укрепил отношения с талантливым постановщиком – так оформился один из самых успешных творческих тандемов в истории Голливуда.