«Сын плотника»: Николас Кейдж в хорроре по мотивам апокрифа

Николас Кейдж в роли Иосифа, который пытается воспитывать еще совсем юного Иисуса Христа, – это сразу заявка на успех и культовый статус. Впрочем, справедливо будет сказать, что Николас Кейдж в роли кого угодно – это сразу заявка на успех и культовый статус. Как минимум среди поклонников искрометного таланта Николаса Кейджа. А тут он еще и в роли Иосифа, который пытается воспитывать совсем юного Иисуса Христа. Значит, точно должно быть что-то интересное.

В начале фильма «Сын плотника» нам сообщают, что он основан на апокрифическом тексте «Евангелие детства от Фомы». Это такая книга, которую написал Фома, но вроде бы не апостол Фома, а другой какой-то. Где описываются ранние годы Иисуса. Как он разные чудесные деяния совершал, в том числе, прямо скажем, недобрые. Потому-то текст и апокрифический, очевидно.

Как бы то ни было, «Сын плотника» букве заявленного первоисточника не то чтобы очень близко следует. А если уж начистоту, то вообще практически не следует. Предлагая, таким образом, уже новый апокриф, второго уровня. Режиссер фильма, кстати говоря, вырос в семье коптов – православных египтян то есть. Что это значит в рассматриваемом нами контексте? Возможно, что-нибудь да значит. Или не значит ничего. Трудно сказать.

Наверное, Лотфи Нэйтан – так зовут режиссера – хотел исследовать отношения между подростком-Иисусом, его матерью и отчимом, которые должны были складываться непросто, учитывая множество неблагоприятных условий. Главным из этих условий – и наиболее неблагоприятным – Лотфи Нэйтан назначает лукавого, постоянно где-то рядышком пасущегося и норовящего склонить на темную сторону будущего Спасителя, пока тот еще мал, в силу возраста склонен к импульсивным поступкам и оттого уязвим.

Однако фантазии у автора хватило лишь на то, чтобы назначить Николаса Кейджа на роль Иосифа. Хотя это не единственное смелое кастинговое решение. Марию, например, играет британская поп-певица с псевдонимом FKA Twigs. Выглядит она при этом как типовая блогерша, а играет как бревно с глазами и накачанными губами. Зато на позиции лукавого – подобающе потусторонней наружности Айла Джонстон.

Последняя – единственная, пожалуй, настоящая удача фильма. И это при живом-то Николасе Кейдже. Тот, конечно, пару порций своей фирменной экспрессии выдает, но экранного времени и возможности по-настоящему развернуться у него маловато. Вместо этого мы по большей части наблюдаем за тем, как апокрифический Иисус с кудрявой головой вытаскивает изо ртов сограждан змей. И больше ничего заслуживающего внимания с ним или с кем-либо еще не происходит. То есть это даже не ересь, а банальная мутотень.

Такое должно квалифицироваться, по идее, как грех еще более тяжкий, чем обычное богохульство. Потому что одно дело – просто канон извратить. А извратить канон так, чтобы это было настолько скучно, что даже Николас Кейдж бессилен выправить ситуацию, – дело совсем другое. Для таких богохульников в аду должно быть предусмотрено какое-нибудь специальное наказание. Вроде чтения вслух скверных фанфиков по Гарри Поттеру на протяжении вечности.