Космошик: Земляне и инопланетяне в отечественном кино

Ровно 65 лет назад весь мир услышал легендарное «Поехали!», произнесенное с улыбкой русским парнем Юрой Гагариным. Кинематографисты приготовили подарок зрителям к этой круглой дате покорения Вселенной. В прокат вышла «Планета» – художественная реконструкция, в которой одержимый небесными материями режиссер выдумывает уникальные механизмы для съемок фантастики про полет на Венеру. Есть там и прекрасная инопланетянка в роскошном газовом костюме, которому не страшна даже безвоздушная среда. Образ, разумеется, метафорический, но эффектный. «КиноРепортер» решил вспомнить самые яркие примеры космического стиля в российских фильмах. Фантазия киносоздателей продолжает удивлять и восхищать.

Первой вехой советского космического кинематографа по праву можно считать «Аэлиту» (1924) Якова Протазанова. Над вольной экранизацией одноименного фантастического романа Алексея Толстого о межпланетном путешествии работала целая команда авангардистов. Марсианские декорации были выполнены Виктором Симовым в духе конструктивизма, а дизайн костюмов разработали художники по костюмам МХАТа Исаак Рабинович и Александра Экстер. Шили наряды при непосредственном участии Надежды Ламановой, державшей в столице модное ателье.

Наибольшую сложность для команды представляла ограниченность цвета – кино было еще черно-белым. Пришлось создавать эффектные наряды, заметно ограничивающие актерскую пластику, за счет необычных геометрических форм и уникальных текстур – в ход шли не только ткани, но также картон, пластик и металл. Особенно оригинальной выглядит фурнитура вроде пластиковых доспехов Гора и дисков, заменяющих лиф платья Аэлиты, а также головные уборы – от ее царственного венца до шлема Тускуба и металлических коробов на головах охранников, придающих им сходство с роботами.

Неуемный полет фантазии первые зрители восприняли в штыки: «Экстер населила Марс не то римскими легионерами, не то современными водолазами». На таком экстравагантном фоне одежда землян выглядела куда более привычно и удобно, что дополнительно подчеркивало разницу между представителями двух отдельных цивилизаций. Ценна «Аэлита» и зафиксированным на пленку хронотопом: в кадре можно увидеть реальные приметы 1920-х – натянутые поверх ботинок валенки, огромные бушлаты и достаточно открытые платья для подпольных вечеринок. Присутствует и смелая демонстрация культурного кода: так, в числе самого необходимого красноармеец Гусев умудрился протащить в космос гармонь.

В «Космическом рейсе» (1935) Василия Журавлева, снятом при поддержке Константина Циолковского (он лично сделал 30 чертежей ракетоплана), акцент уже на прогрессивные технологии, а не на встречу с неизведанным: спасательную миссию на Луну (первую с участием человека!) без особого труда пережил даже тайком пробравшийся на корабль пионер. Дизайн скафандров здесь неслучаен – он буквально превращает ученых в воинов науки в сверкающих доспехах.

Похожие настроения царили перед первым полетом человека в космос: абсолютным доверием к трудам инженеров пропитана лента Александра Козыря и Михаила Карюкова «Небо зовет» (1959), в которой путешествие на орбитальную станцию выглядит максимально комфортабельно: для удобства космонавтов даже придуманы магнитные ботинки, побеждающие гравитацию. Без героизма, впрочем, фильм тоже не обходится – советский экипаж вынужден спасать самоуверенных американцев, поторопившихся с запуском.

А в «Планете бурь» (1961) Павла Клушанцева речь и вовсе идет о космической миссии на Венеру. Правда, инженерные решения (съемки велись с использованием уникальной комбинированной технологии, и научные изыскания, позволившие предположить, как выглядит рельеф далекой планеты), в нем гораздо интереснее костюмов, ограничивающихся скафандрами, из поролона и оргстекла. Пришлось потрудиться над резиновыми костюмами ящеров и железным роботом Джоном, чье облачение весило около 50 кг, несмотря на то что было из пластика.

Костюмы артистов в «Туманности Андромеды» (1967) Евгения Шерстобитова оказались лаконичными, функциональными и парадоксально символичными, поскольку отражали утопическое видение будущего. В том числе за счет цвета – белый олицетворял собранность и дисциплину, а также силу прогресса и его неминуемую победу. При этом облегающие комбинезоны и легкие туники адекватно отражали моду времени.

Андрей Тарковский в «Солярисе» (1972), напротив, сделал упор на тяготение к Земле. Антураж здесь далек от футурологических картин, хотя станция формально отвечает привычным представлениям. Космос тревожит и пугает, и единственная возможность совладать с ним – попробовать обжиться. Разбросанные там и тут земные атрибуты одновременно помогают героям почувствовать связь с далеким домом и заставляют их переживать то тревожную ностальгию, то болезненные уколы совести.

Одежда это впечатление усиливает – Хари (Наталья Бондарчук) одета в коричневое замшевое платье, в котором ощущение природности (образ дополняет то, что она предстает босой) соединяется со строгим геометрическим рисунком. Интересная деталь: один из лоскутов – техническая замша для протирания оптики, из такой же были сшиты и светло-бежевые брюки Криса. Охристый цвет тоже имеет значение – героиня словно принадлежит Земле, будучи воспоминанием супруга, и разумному Солярису – как порожденный им фантом. Ощущение домашнего уюта поддерживает и вязаная накидка, которая мгновенно превращает Хари в живого, нуждающегося в тепле человека. Поддерживая «домашнюю» параллель, в длинном вязаном платье появляется и мать Криса. Оба наряда сейчас хранятся в музее «Мосфильма».

Помимо желтого (солнце) и белого (стерильное безвоздушное пространство), в кадре присутствует много голубого (небо), и столкновение теплых и холодных оттенков рождает особую палитру. Но почти вся одежда в кадре простая: Тарковский намеренно отказался от фантазийных образов. Более того, идеи «на пике моды» стоили художнице по костюмам места. Вместо нее пригласили Нэлли Фомину, которую режиссер попросил пришить на самую обычную одежду детали от реальных костюмов космонавтов.

Обратный взгляд на мимикрию в начале 1970-х предложили режиссеры Юрий Сааков и Юрий Цветков. По сюжету новогоднего мюзикла «Эта веселая планета» (1973) ученые, облаченные по случаю праздника в карнавальные костюмы, не сразу замечают инопланетян, прилетевших устанавливать первый контакт. Из-за ограниченного бюджета съемки велись в коридорах «Мосфильма», а скафандры, сделанные из серебряной ткани и больших стеклянных колпаков, невозможно было снять без посторонней помощи, поскольку изготовлены они были с молнией во всю спину. Впрочем, костюмы землян, двигающих вперед науку, были не менее любопытными, хотя и откровенно самопальными. Особенно на фоне белочек, мушкетеров и звездочетов выделялся сложносоставной наряд Савелия Крамарова, получивший название «Вечный двигатель».

Создатели фантастической дилогии «Отроки во Вселенной» и «Москва – Кассиопея» (1973–1974) после урезания бюджета тоже испытывали трудности. И здесь на помощь кинематографистам снова пришла изобретательность: по сюжету, инопланетяне отличались от людей только тем, что волосы на голове у них начинали расти только по достижении взрослого возраста. А вот с тремя видами роботов можно было позволить себе изыски – к классическому облачению из пластика и металла добавились ироничные детали вроде фартука из импортной клеенки, а новейшее поколение андроидов буквально зашивали в костюмы толстой прорезиненной синтетики, вдобавок им приходилось носить резиновые купальные шапочки, утыканные настоящими гвоздиками. Не слишком повезло и юным актерам, чьи посеребренные и позолоченные костюмы окрашивали кожу.

Тогда же, в 1974-м, в прокат вышло «Большое космическое путешествие» по пьесе Сергея Михалкова «Первая тройка, или Год 2001». Трое подростков – из Москвы, Донецка и Бухары – побеждают во всесоюзном конкурсе, однако «первый в истории детский полет» оказывается всего лишь подготовкой к реальным достижениям. Несмотря на то что фильм называли обманкой, людей в белых одеждах, готовых вопреки всему постигать необозримое будущее, даже на уровне идеи сложно не воспринимать как мощный визуальный символ.

К 1980-м космическая мода вышла на новый виток. Для «Отеля «У погибшего альпиниста» (1979) костюмы создал известный модельер Вячеслав Зайцев, привнесший в визуальный код картины очевидную элегантность. Наряды для героев-инопланетян не просто выделялись своей утонченностью и футуристичностью, но и дополнительно подчеркивали их неземное происхождение. Кроме того, модельер украсил шею женщины-робота металлическим чокером, а расследующего убийство инспектора облачил в кожаный плащ, чем опередил время – только 3 года спустя аналогичный нуарный образ примерит детектив Рик Декард в «Бегущем по лезвию».

К слову, не менее эффектными костюмами могут похвастаться и герои новой экранизации, которая выйдет в прокат в начале 2027 года. Их художница по костюмам Оксана Шевченко нарядила не только в одежду из 1970-х, но и в эксцентричные облачения – от роскошных нарядов Светланы Ходченковой до необъятной шубы Алексея Розина. 

В «Возвращении с орбиты» (1983) использовались реальные скафандры и рабочая одежда космонавтов – задолго до «Времени первых» (2017) и «Вызова» (2024). А в вышедшей в том же году «Звездной командировке» (1983) буднично рассказывалось о сельском механике, который менялся местами с ученым с планеты Рюм, обитатели которой щеголяли нарядами, напоминающими римские тоги.

Неожиданный жанровый уклон приобретали и другие произведения, например, экранизация сразу двух произведений Оскара Уайльда «Сказка о звездном мальчике» (1983). Действие истории про красивого мальчика со злым сердцем было перенесено в альтернативную Испанию, его мать-нищенка оказалась инопланетянкой, а значит, и сам герой – пришелец, попавший на Землю в младенчестве. Именно внеземным происхождением создатели объяснили его бездушность, одновременно предоставив шанс на перевоспитание в чужой обстановке. В костюмах для поддержания этой идеи Наталья Сардарова объединила средневековые мотивы и космическую эстетику. Наравне с переливающимся платьем матери любопытнейшей деталью стали ожерелья, позволившие наблюдателям в режиме реального времени следить за приключениями звездного мальчика. Настоящий хай-тек!

А вот перед создателями культовой «Гостьи из будущего» (1984) встала другая проблема: достоверно нужно было изобразить не прошлое, а будущее. Для наряда биоробота Вертера все же раздобыли самый настоящий «космический» материал, из которого сшили цельнолитой костюм без пуговиц и молний. С остальным возникли сложности.

«Очень хотелось шить костюмы из совершенно новых тканей, но ассортимент был весьма ограничен, – рассказывала художница Ольга Кравченя. – Приходилось использовать технические ткани, которые никогда не применялись для пошива одежды. Это всевозможные сетки, рогожа, искусственная кожа».

Кроме того, на съемках случился маленький модный бунт: ни модель Елену Метелкину, ранее сыгравшую красивую инопланетянку в фильме «Через тернии к звездам» (1980), ни саму художницу по костюмам не впечатляла идея унисекс-облачения. Поэтому вместо скафандра артистка надела подчеркнуто женственное платье в стиле Роя Холстона – c глубоким декольте и расклешенной юбкой, призванной «создавать ощущение полета». Не менее зрелищным вышло ее появление в металлическом плиссированном платье, чей силуэт, напротив, был жестким и футуристичным.

Совсем немодными оказались герои постапокалиптичной трагикомедии Георгия Данелии «Кин-дза-дза!» (1986), откровенно издевающейся над космической романтикой. Вещи для кадра, несмотря на важность цветовой дифференциации штанов, в прямом смысле собирали на свалках – все ради адекватного отражения деградации планеты Плюк и ее обитателей: «Наряды сшили из материалов, найденных на свалке аэродрома. Теодор Тэжик их делал из каких-то кожаных запчастей и резиновых шлангов. Эти костюмы существуют в выдуманной реальности, что и сделало их вечными».

Часть вещей кинематографисты поджигали (так, ворс на теплом костюме подводника, который носил Евгений Леонов, стал «плешивым»), а часть обесцвечивали хлоркой и красили чернилами. Такая участь, например, ждала нижнее белье фирмы «Заря», в котором расхаживала массовка. «Внутренности» настоящих летных костюмов – пружинки, нейлоновые мешочки и даже резиновые трубочки – тоже пошли в дело. Колокольчики, вдетые в носы пацаков, были специально приобретены в магазине «Рыболов-спортсмен».

Уже в 2000-х не менее сумасшедшим смешением стилей могла похвастаться и экранизация романа Юлия Буркина и Сергея Лукьяненко «Азирис нуна» (2006), в которой Максиму Аверину пришлось отзываться на имя Шидла и носить трудоемкий пластический грим, роднящий его с краснокожим Хеллбоем.

Еще полтора десятилетия спустя череду кислотных неурядиц продолжили «Вратарь Галактики» (2020) и «Пираты галактики Барракуда» (2024). В первом Евгений Миронов предстал в образе альбиноса, во втором Юрий Колокольников и Лукерья Ильяшенко сыграли змеелюдей – со всеми визуально-сюжетными вытекающими.

Визуально удачным оказался заход на территорию братьев Стругацких: для масштабного «Обитаемого острова» (2008), действие которого разворачивается на вымышленной планете Саракш, было сшито около трех тысяч костюмов – от мундиров-футляров до роскошных домашних нарядов и замысловатых платьев. Позднее выпускница лаборатории Вячеслава Зайцева Татьяна Мамедова выпустила коллекцию, вдохновленную экранизацией: на моделях в нарядах из шелка и атласа были украшения и аксессуары, созданные специально для фильма Екатериной Филипповой.

«Я в восторге от того, что сделала Татьяна. Она хорошо понимала меня и мои команды. Пусть некоторые наряды неудобны, но носить их одно удовольствие!» – хвалил работу Мамедовой режиссер Федор Бондарчук, также сыгравший в картине одну из ролей. «Мне было интересно представить, какая может быть мода у людей, которые зомбированы и находятся в состоянии эйфории», – отзывалась о работе сама художница.

В остальном контакты с другими цивилизациями в XXI веке были не такими яркими: «Трудно быть богом» (2013) по тем же Стругацким формально тяготел к средневековой стилистике, в «Притяжении» (2017), «Вторжении» (2019) и «Пришельце» (2025) ставка была сделана на мимикрию, а в «Контактах» (2024) роль инопланетных «виталиков» была отведена кукле, отдаленно напоминающей персонажа из хоррор-версии «Спокойной ночи, малыши!».

В тяжелую научную фантастику ударились создатели «Звездного разума» (2022), сделавшие ставку на функциональный, почти индустриальный футуризм. И наоборот, абсолютным реализмом отдавали байопики о настоящих космонавтах и даже «Вызов», самой неожиданной сценой которого стало переодевание Юлии Пересильд в условиях невесомости.

В пользу оригинальных костюмов ситуацию переломила премьера «Сто лет тому вперед» (2024), представившая сразу нескольких ярких инопланетян, заметно отличавшихся от землян. Образ космического пирата Весельчака У (Александр Петров), уже заполучившего свой личный спин-офф, вдохновлен смешением футуристичного стиля с элементами уличной моды. А судя по кадрам из будущего сольника, зрителей ждет мир победившего постмодернизма: пират успел примерить толстовку с изображением побывавшей в космосе Белки.

Не меньшее внимание на себя обращал злодей Глок (Юра Борисов), обошедшийся практически без костюма. Его заменил сложный пластический грим, созданный на основе 3D-скана актера. В «Девятой планете» (2026) сыгранный Юрой герой уже облачен либо в военную форму, либо в повседневную одежду. Из чего можно сделать вывод, что современное кино про инопланетян не столько формирует образ нового времени и нового общества, сколько отражает его во всем разнообразии.