«Улица Шекспира»: Танцы, взрывы, криминал

На финишную прямую выходит «Улица Шекспира» – многосерийный проект Данила Чащина, известного по громким театральным постановкам и сериалу «Райцентр», где нарочито броские герои решали проблемы, которые начались в их крошечном населенном пункте много лет назад и в итоге разрослись до невероятных масштабов.

«Улица Шекспира» наследует этой формуле: в вымышленный городок Вышегорск (по автомобильным номерам можно сделать вывод, что находится он в Ставрополье) приезжает холеный столичный адвокат Михаил Деметров (Дмитрий Чеботарев). Он же – Михай Деметр, 16 лет назад изгнанный из родного табора за некое преступление, о котором он предпочитает не рассказывать даже самым близким.

Впрочем, близкие для него – понятие относительное: с отцом Жаном (Игорь Хрипунов) и младшим братом Савко (Арсений Семенов, напоминающий повадками Джереми Стронга из «Наследников»), ставшим после его отъезда «баро», он оборвал все контакты. А с новой семьей – невестой Машей (Мария Лисовая) и ее отцом (Игорь Черневич), предложившим Михаю должность партнера в юридической фирме, подробностями юных лет явно не делился. Иначе не отпустила бы его так легко без пяти минут супруга.

Тем более что с места Михай срывается по просьбе бывшей возлюбленной Дианы (Елизавета Юрьева), чья дочь Яна (Полина Гухман) загремела в тюрьму, по подростковой горячности выгородив деда Червоню (Игорь Золотовицкий). Тому титула цыганского барона было мало, и он быстро добавил к нему приставку «нарко». Разумеется, по приезде Михай сталкивается с враждебностью местных – никаких охранных грамот его обновленный статус не гарантирует, а потому в крови и пыли он валяется в первой же серии (во второй принципиально ничего не меняется). А еще с правдой, которой он поначалу боится посмотреть в глаза: Яна оказывается и его дочерью тоже.

На этом мелодраматические коллизии в духе «Кармелиты» – эталона цыганских страстей в народном сознании – временно прекращаются. И наступает время вспомнить классику, а именно Лермонтова, бывавшего и на Кавказе, и близ него. Только вот в кучу на этот раз смешались не только люди и кони, но также властные структуры, силовики, застройщики, наркоторговцы и бог знает, кто еще. И это не считая стычек между самими цыганами, среди которых выделяются живущие в тотальной нищете котляры, и рома, приобщившиеся к «цивилизации».

Последнее, впрочем, лишь видимость: за роскошными дворцами и золотыми статуями скрывается почти звериная жестокость, порой не поддающаяся внешней логике. Зато исправно работающая согласно логике внутренней: в цыганском сообществе действует настолько жесткая иерархия, что выходить из него – смерти подобно. Клановость гарантирует хоть какое-то подобие жизни, пусть и в невыносимых условиях (например, у малолетнего племянника Михая даже выбор не стоит между участием в юниорской сборной по футболу и свадьбой). Давление общины уравнивает иллюзия безопасности: «снаружи» не от кого ждать помощи. А вот удара – очень даже.

Создатели «Улицы Шекспира» плотно работают с цыганской культурой, не ограничиваясь визуальными приемами и перечислением стереотипов. Хотя некоторые из них используются ради гэгов («Я, получается, ромовая баба?» – шутит героиня Милы Ершовой, связавшаяся с приемным сыном Червони), а другие подтверждаются или развенчиваются, что называется, не отходя от кассы.

Драматургические ходы здесь подсвечены художественными перегибами, вписанными в контекст, уже фирменными для Чащина и оттого почти театральными по степени выразительности. В «Улице Шекспира» нет стопроцентно хороших или плохих героев – многим и вовсе приходится лавировать между молотом и наковальней. Однако запоминаются даже те персонажи, которые возникают на экране всего на несколько минут.

В их числе карикатурные родители Кати Масловой, той самой героини Милы: мэр-слюнтяй (Павел Ворожцов) и его жена (Светлана Малюкова), владеющая салоном красоты и переживающая только о том, что подумают люди, которых она ни во что не ставит. Опустившийся наркоман Гриша (Рустам Ахмадеев), которого дешево и сердито приводят в порядок к важному суду. Наконец, отмороженный следак в исполнении Игоря Грабузова, пополнивший галерею отменных мерзавцев с бешеной харизмой: он пропадает надолго, но ожидания стоит каждая его экранная секунда.

Отлично держится и Дмитрий Чеботарев, наконец получивший большую во всех смыслах роль. Среди цыган он органичен даже со своими голубыми глазами – очаровывает широкой улыбкой, не боится изваляться в грязи и лишний раз злоупотребить полномочиями. Поначалу Михай слегка тонет в волнах ностальгии, но его быстро прибивает к берегу: на Балканах, куда он отправляется по важному делу, героя встречают автоматами в спину, на родной земле – обрезом в лицо.

Он выкручивается на ходу, при этом сохраняя невозмутимость, и наблюдать за тем, какими полутонами прорывается в нем человеческая слабина, – отдельное удовольствие. Кстати, отлично справился с повадками молодого Михая Артем Жигулин – в нем своенравие выкручено на максимум, еще не сглажено годами, прожитыми в мегаполисе.

Интересно создатели работают и с внешностью Чеботарева, добавляя герою кудрявую челку и задействуя его реальный шрам. Но эффектные выходы Дмитрия в костюмах, безупречных даже после укрощения коня, меркнут на фоне сцен с Елизаветой Юрьевой, воплощающей сразу все представления о цыганках. Обязательной частью программы, конечно, являются танцы – как праздничные, на свадьбах и днях рождения, так и камерные, у ночного костра.

Еще одна фигура, которую невозможно обойти вниманием, – Червоня, подмявший под себя весь Вышегорск. Многочисленные манипуляции барон использует только ради власти, главным следствием которой становятся огромные деньги. Он сеет раздор, наживую рвет семейные связи (в своем кругу, кстати, тоже) и словно не замечает, что к тем же приемам прибегают его многочисленные враги: «Зачем ты согласился? – Чтобы посмотреть, что теперь будет. У нас места в первом ряду!» В общем, прописная истина: обман и предательство – деяния общечеловеческие, от происхождения не зависят.

Жестокости (не зря одним из сценаристов числится автор «Хрустального» и «Трассы» Олег Маловичко) тоже хватает по обе стороны баррикад. Подается она, к счастью, дозированно, равно как и пафос. И пускай точечные реплики отдают сентиментальной пошлостью, свойственной совсем другому жанру, высокопарности в «Улице Шекспира» нет. Ведь одно дело – озвучить факт, что где-то продают и покупают жизни, и совсем другое – показать это на экране. Пусть и на фоне бесконечно красивых пейзажей.