«Семья в аренду»: Брендан Фрейзер поиграл в отца от всей души

7 лет назад актер Филипп Вандерлог прибыл в Токио, чтобы участвовать в рекламной кампании зубной пасты. С тех пор он здесь и живет. Его карьера не складывается: в лучшем случае ему предлагают озвучить монстра на детском празднике. Когда очередные пробы заканчиваются провалом, ему поступает странное предложение: стать «белым парнем» в службе аренды семьи. Владельцем бизнеса оказывается Синдзи, деловой и жесткий японец, который собирает целую труппу артистов. Клиенты выбирают роли как в каталоге: жених для свадьбы, плакальщик для похорон, брат для фотографий. Рассказываем, как Брендан Фрейзер защищает оскароносный титул.

Сервис, который подменяет родство за деньги, звучит как сценарий фантаста, но в японской реальности такие агентства давно существуют. В этой истории американский актер оказывается одним из таких наемных родственников: он приходит на чужие свадьбы и похороны, признается в любви неизвестным. Хикари снимает фильм не для того, чтобы разоблачить специфический бизнес, а чтобы показать, как люди пытаются справиться с внутренней пустотой и сохранить свое достоинство в обществе, где откровенность редко выходит на первый план.

Агентство быстро подсовывает Филиппу работу посложнее: он изображает отца для одиннадцатилетней Мии, чтобы ее мама протолкнула девочку в престижную школу. Доченька встречает «папу» с претензиями, но история делает свою почти нечестную петлю – рядом оказывается теплый, неуклюжий гигант, и отсутствие начинает проигрывать его присутствию: автобус, прогулки и глупые шутки. Параллельно Филипп «берет интервью» у стареющего актера Кикуо: чай, неловкие вопросы, вспышки памяти, и роль журналиста постепенно превращается в редкую роскошь – слушателя. На этом фоне главный вопрос звучит плотнее: когда игра лезет в жизнь, кто командует – тот, кто платит, или тот, кто расплачивается собой?

Хикари собирает визуальный мир без глянцевых открыток. Оператор Такуро Исидзака перемещает камеру в дневной Токио и тем самым сразу сбивает ожидания: вместо привычного «киберпанка с катаканой» – подъезды, тесные квартиры, стекла автобусных окон, ярмарки и храмовые дворы. Город живет не на вывесках, а в мелочах быта: кто-то ужинает у телевизора, кто-то неспешно поливает цветы на балконе. На похоронах эта спокойная оптика становится особенно неприятной. Пустой зал, вокруг нанятые люди, плач – по регламенту, громкость – по договоренности. А в сцене прогулки Филиппа с Мией по торговой улице все еще проще и точнее. Прохожие разглядывают «папу-иностранца» как редкую птицу. Но никто не вмешивается – вежливое равнодушие тут тоже часть сценария.

За внешней простотой фильм лезет на территорию куда шире романтической драмы. «Семья в аренду» опирается на реальный японский быт. Общество стареет, одиночество растет, рабочие дни съедают дружбу и нежность, а идеал внешнего спокойствия превращается в дресс-код. На этой почве и расцветает индустрия, которая не лечит пустоту, а аккуратно закрывает ее пластырем. Принцип «хоннэ» и «татэмаэ» – личное чувство внутри, социальная маска снаружи – получает практическую версию. Нужны гости на свадьбу, «родственник» на собеседование, собутыльник для разговора, «любовница» для публичного извинения – сервис подбирает людей и легенды как костюмерная. И чем привычнее звучит этот перечень, тем неприятнее осознается масштаб. Здесь продается право выглядеть нормальным, а цена скачет от «пары тысяч иен за час» до суммы, за которую в другой жизни уже выбирается машина.

В интервью Хикари блеснула своей насмотренностью в индустрии: в этой нише крутятся сотни контор, и каждая штампует клиенту личную мифологию – список «родни», легенды о знакомстве, постановочные фото, будто семейный альбом тоже берется напрокат. Одним нужен кто-то рядом, другим требуется совет старшего, третьи подкрашивают картинку для соседей и коллег: «Все в порядке, просто жизнь кипит». Филипп с его японским языком и вечным статусом чужака попадает в эту систему как наемный раздражитель. Его берут именно из-за отличия: белый, высокий, заметный – живой знак «другого мира».

Драмеди с японским колоритом держится на редком умении задавать неудобные вопросы тихим голосом. Картина не превращается в типичное нравоучение, но мысль щелкает где-то под ребрами. Однозначной позиции тут нет, и в этом ее честность. Бизнес по найму родственников выглядит как аккуратная эксплуатация одиночества и показной благополучности. Молодая актриса Аико раз за разом принимает на себя чужую грязь и получает вполне реальный удар за выдуманный роман – сцена режет именно тем, что в ней отсутствует эффектный протест. Филипп в какой-то момент проговаривает простую формулу – «ложь дается легче правды», что звучит как признание человека, который уже не отличает работу от собственного характера. 

«Семья в аренду» сохраняет ироничную улыбку почти до конца. В стране, где порядок и уважение к правилам выглядят как национальная культура, право на эмоцию вдруг покупается по прайсу. Кто-то оплачивает чужие слезы на собственных похоронах, а Мия хихикает над тем, как ее «папа» смотрит на видеоигры, будто на инопланетный ритуал. Ирония тут не злорадная – скорее теплая, с легким уколом: каждый человек где-то подрабатывает актером. Улыбка на семейном ужине, «правильные» фразы в офисе, образ идеального партнера на свидании – роли меняются быстрее, чем одежда в «семейной конторе». Японский сервис лишь честно доводит это до логического конца и берет комиссию за то, что в других странах раздается бесплатно и не всегда по собственной воле.