«Перестройка»: Задумчивый антивестерн о любви к родному пепелищу

Томас из Колорадо (Джош О’Коннор) был настоящим ковбоем. Имел ранчо и скот, носил шляпу и сапоги, взял себе чисто ковбойский псевдоним – Дасти. А потом на Колорадо, Калифорнию, Айдахо и Орегон обрушились пожары, кого-то лишив крова, а кого-то – еще и близких. Среди пострадавших оказался и Дасти: ранчо сгорело, скот пришлось продать с молотка, и остались у него лишь выжженная земля, потрепанный пикап да юная дочурка от бывшей жены, подруга дней его суровых. Однажды он махнет на заработки в Монтану. А пока ютится в трейлере, предоставленном государством, на стоянке с прочими погорельцами. И постепенно сближается с ними, разделяя их большие горести и маленькие житейские радости.

22 января стартовал очередной «Сандэнс», а попутно до стримингов продолжают долетать весточки с прошлого фестиваля. В середине месяца в онлайн-широтах приземлилась «Перестройка», и если вы запутались, какой это по счету проект Джоша О’Коннора за последнее время, вас можно понять. Совсем недавно, казалось бы, он втиснул свой буратинистый профиль в любовный треугольник «Претендентов». Но следом, точно из рога изобилия, посыпались «Вдохновитель», «Достать ножи: Воскрешение покойника», «История звука», плюс грядет «День разоблачения» Стивена Спилберга, который наверняка катапультирует британца на новый уровень популярности. Среди картин Джоша уже хватает горячих хитов. В дальнейшем их число явно вырастет. И «Перестройка», увы, обречена затеряться на общем фоне, хотя роль печального колорадского ковбоя – самое тонкое и трогательное, что по сию пору артист исполнял на экране.

Вряд ли многие слышали о молодом режиссере Максе Уокер-Сильвермане, однако он определенно достоин более широкого признания. В 2021-м Макс впервые попал на «Сандэнс» с поэтичной драмой «Песнь любви», героиня которой, уединившись близ озера в горах, ждала мужчину. А мы гадали, придет ли он, существует ли он вообще. Эта простая история напоминала и, собственно, «Простую историю», и «Землю кочевников», и неторопливое кино Вима Вендерса с Джимом Джармушем. Приятный презент для тех, кто ценит не суетливый экшен, а меланхоличную созерцательность.

Пустынный колорадский сеттинг и трейлерная стоянка в качестве основной локации перекочевали и в «Перестройку»: Уокер-Сильверман по-прежнему вдохновляется пейзажами своего детства, хотя нельзя сказать, что он вырос на вестернах и теперь пытается воспроизводить их фишки. Напротив – его и раньше не устраивала кровожадность старейшего жанра. Поэтому в его фильмах жестокости нет. Да, есть беспощадные обстоятельства. Но сами люди честны и милосердны, и даже в займе Дасти отказывают так деликатно, будто боятся смертельно обидеть.

Подобно Грэйньеру из «Снов поездов», другому погорельцу из другого сандэнсовского хита, ковбой и рад был бы, возможно, изолироваться от общества. Но чудесная дочурка, что души в нем не чает, и собратья по несчастью помогают ему не превратиться в изгоя и вернуть веру в лучшее. И мало-помалу он начинает заглядывать в будущее не только с тоской, но и с робкой надеждой. Все благодаря тем, кому не плевать. Тем, кто понял, как легко лишиться мелочей, которые мы перестали ценить. Хотя стоит утратить их, и горечь проест в сердце дыру, и человек одеревенеет, обернется перекати-полем, безрадостно влачащим отпущенные дни. Не то – обитатели «Перестройки», всегда готовые улучить минутку для доброй шутки или песни под гитару. Это оптимистичное, духоподъемное, что называется, кино. Но в его сентиментальности нет ничего наигранного: она естественна, как дождь, ветер и ласковый взгляд О’Коннора, чья мягкость действительно не имеет ничего общего с привычной брутальностью вестерн-героев.

Так что «Перестройка» – не (нео)вестерн, а скорее антивестерн, предпочитающий бескрайним дорогам камерную полянку для трейлеров, а яростным перестрелкам – торжество ненасилия. Даже огня, спалившего прошлое Дасти, мы не видим: фильмы начинается с искр, которые тут же сменяются обгоревшими ветками, голыми стволами, пустыми глазами наездника, вынужденного заделаться пешеходом. Вслед за Тейлором Шериданом в «Йеллоустоуне» Уокер-Сильверман фиксирует умирание старого Запада, которое можно замедлить, но, похоже, не удастся остановить: работа есть, да нечем платить, и вскоре ковбои останутся лишь на страницах детских книжек, что читает дочь Дасти с дивным именем Келли-Роуз. Вскоре – но не сегодня, как говаривал мудрый Арагорн, сын Араторна. Ибо сегодня скитальцы непременно обретут новый дом, в чистых очах малютки воскреснет былой ковбойский задор, а тихое счастье – бок о бок с этой малюткой любоваться закатом – окажется ближе, чем когда-либо.