Дом, которого нет: «Последнее лето» на сцене Театра наций

На Малой сцене Театра наций – следы от шин и вывороченная земля. «Вы не понимаете, война уже здесь», – убеждает собравшихся одна из героинь, но от ее болезненного возбуждения лишь отмахиваются. В курортном поселке Куоккала стараются не замечать тревожных знаков.

Хозяйка дачи Анна возвращает беседу в привычное русло, осаживая зарвавшегося доктора, уверенного, что за спасенные жизни солдат можно было пожертвовать честью страны. Но вслушаться в нарастающий гул войны ей все равно придется: с фронта вернется муж-офицер, потерявший в боевых действиях своего денщика и часть себя… 

В основе постановки «Последнее лето» – киносценарий Анны Козловой («Краткий курс счастливой жизни», «Медиатор»), который режиссер Данил Чащин («Райцентр») решил превратить в театральную постановку. Главная цель – добиться нужной глубины, а значит, провести долгие часы за репетициями. Все построено на нюансах и фоновой тревоге – одно неверное движение, и атмосфера распадется на атомы. Учитывая занятость ведущих актеров, то, что все они собрались на одной сцене, – уже настоящее чудо.

Отдать предпочтение одному из двух составов решительно невозможно, а первым зрителям повезло увидеть в одном спектакле сразу оба. Первый акт с его чеховской неизбывностью разыгрывают в главных ролях Юлия Пересильд и Михаил Тройник. Второй, стремительный и беспощадный, – Елена Николаева и Дмитрий Чеботарев. Уникальный опыт пришелся как нельзя кстати: выяснилось, что Пересильд и Тройник внесли в протяжную и пропитанную мистицизмом завязку почти животную экспрессию.

Особенно впечатляющей она вышла у актера: его Владимир беззвучно мучается от посттравматического расстройства, и то, с каким отчаянием он пытается расстаться с жизнью, каждый раз заставляет зал замереть. Такой же эффект производит и Юлия, пророчески затягивающая «Кокаинетку» Александра Вертинского: «И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная / Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…»

В офицере Чеботарева больше пластичности: после отсроченного разговора в его образе проступает и уязвленная гордость, и подлинное благородство. Теплеет сердцем и его супруга: Анна в исполнении Николаевой отбрасывает не только сомнения, но и внутренние страсти, наконец осознавая клятву, данную супругу перед Богом.

Пересуды прислуги сменяет мягкий шум прибоя. За происходящим наблюдает давно выросший сын хозяев дачи Ники – Вениамин Смехов бродит по сцене, словно тень отца Гамлета. С одним лишь отличием – жив как раз он, это все остальные давно стали призраками. Оба Ники – маленький из воспоминаний и пожилой автор мемуаров – говорят в унисон, подбадривая друг друга и уточняя воспоминания.

Поведение мальчика пугает окружающих – несколько лет назад он оказался на грани жизни и смерти, а теперь первоклассно управляется с картами Таро. Предсказания его невеселы, а потому никто не хочет верить в такое будущее. Да и как можно было поверить, когда Первая мировая война только разгоралась, ведя к убийственному пепелищу в нашей стране и во всем мире?

Как поверить, что Николаю Гумилеву и Сергею Есенину обещана скорая гибель, Ивану Бунину – отшельничество, литературным вечерам с милыми беседами и чаепитием – забвение? Что новый денщик барина, примерный христианин (Иван Добронравов и Василий Бриченко) Прохор, возглавит расстрельную команду для уничтожения священников, кухарка закончит свою жизнь в Петербурге, который лишится и своего имени, и лоска, а друга семьи – доктора (Виталий Коваленко) – после пыток расстреляют, да и отца тоже?..

Привычный мир рушится, и эффект погружения настолько мощный, что пророчества вызывают ужас. Шампанское как лекарство уже не помогает – даже по предписанию врача. Зато как болеутоляющее действуют воспоминания о последнем лете, живых родителях и доме, которого больше нет.