Отголоски советского прошлого

Спектакль «Норма» по книге современного классика русского авангарда Владимира Сорокина в Театре на Малой Бронной поставил Максим Диденко. Режиссер с репутацией авангардиста. Так что постановка «Нормы» обещала быть громкой. Таковой она и оказалась. «Само пространство Дворца на Яузе, где играется «Норма», и его окружение здорово попадают в контекст произведения, — считает режиссер-постановщик Максим Диденко. — Памятник советского монументализма, внутри которого спектакль смотрится очень органично». И с ним невозможно не согласиться: бархатный занавес цвета бордо, герб из советской эпохи над сценой словно дополняют декорации — серые бетонные стены с колючей проволокой по верху. На фоне этого занавеса начинается действие, точнее, пролог спектакля. Из зрительного зала офицеры КГБ вытаскивают персонажа, внешне напоминающего автора романа «Норма» Владимира Сорокина. Как потом выясняется, это автор рукописи «Норма», по сюжету и книги, и постановки —писатель Борис Гусев (артист Василий Михайлов). Он время от времени еще будет появляться на протяжении спектакля, но в принципе главного героя здесь нет. Главный герой — советский народ. Живущий в условиях режима. По установленным правилам. Под недреманным оком КГБ (в спектакле даже оркестром на колосниках дирижирует офицер в форме ).

Народ, смирившийся со своей жизнью, привыкнув считать ее нормой и вынужденный по принуждению питаться брикетами с надписью «норма». Те, кто с содержанием романа Владимира Сорокина не знаком, могут и не догадаться, что эти брикеты — спрессованные фекалии. Напрямую это слово не прозвучит, только иносказательно. Так что обвинения на этот счет в адрес создателей спектакля неких зрителей, устроивших скандал прямо на премьере, безосновательны. Впрочем, не это главное. А что главное? Об этом режиссер и призывает поразмышлять: загляни в прошлое и задумайся о нашем настоящем. Своей постановкой Максим Диденко поделился впечатлением от прочтения романа «Норма» — только так можно этот спектакль трактовать. Он бессюжетен, в нем много сумбура, впрочем, как и в самом романе Сорокина. Кстати, самом первом его романе, написанном в начале восьмидесятых, тогда даже не опубликованном, распространявшемся в самиздате. Именно в «Норме» у Сорокина появляется прием «совокупления героя с Матерью-землей», который он потом будет использовать и в последующих своих произведениях. В первом акте спектакля эта сцена стала одной из самых запоминающихся. И здесь не лишним будет процитировать ее описание в романе: «Это продолжалось бесконечно долго, и в тот миг, когда горячее семя Антона хлынуло в Русскую Землю, над ним ожил колокол заброшенной церкви».

У Диденко Мать-земля предстала в образе затянутой в черный латекс высокой, стройной девы. И этот образ произвел на мужскую часть зрителей столь сильное впечатление, что в антракте они только ее и обсуждали. Вообще же в первом отделении мало слов, он перенасыщен действием. Артисты, большая часть которых из мастерской Брусникина,  поют, танцуют, порой декламируют. Понять, о чем это и к чему весьма сложно. Весь первый акт кажется затянутым и порой откровенно скучным, несмотря на обилие всевозможных сценических изысков и использование современных технологий, что характерно для режиссера. Зал живо отреагировал лишь однажды, на призыв Евгения Стычкина в интермедии припомнить песню из советского прошлого (он, кстати, в спектакле в нескольких амплуа). И зрители дружно запели «Снова замерло все до рассвета, дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь…». Для подзабывших эту песню под названием «Одинокая гармонь» слова появлялись на занавесе. По-настоящему сильное впечатление оставляет второй акт «Нормы». И в первую очередь благодаря невероятному Стычкину. Практически это моноспектакль, где актер выступает в роли бывшего фронтовика, который работает на даче некоего персонажа по имени Мартин Алексеевич и пишет этому человеку письма. Сначала вполне доброжелательные. Но постепенно и тон, и содержание писем меняется: от дружеских посланий он сначала переходит к раболепию, потом к презрению и, наконец, к открытой ненависти. Вот где надо искать истоки той классовой ненависти, которая в наше время так проявляется у простых людей по отношению к богатеям. Меняется и герой Стычкина. На пике ненависти он «встает с колен», облачается в белый маршальский мундир и возносится к небесам. Впрочем, довольно скоро «сдувается». Аллегорию эту каждый может трактовать по-своему. Как и весь спектакль. Но в целом благодаря второму акту и потрясающему в своем перевоплощении Стычкину спектакль стоит посмотреть. Вместе с режиссером над постановкой работали: драматург Валерий Печейкин, художник Галя Солодовникова, постоянные соавторы Диденко видео-художники Илья Старилов и Олег Михайлов, а также композитор Алексей Ретинский.