«Орестея»: Музыкальный китч по мотивам Эсхила и Сартра

В конце прошлого года петербургский Театр на Садовой представил очередное переложение классики, причем гораздо более китчевое и оригинальное, чем перенесенный в современность «Идиот». Как минимум по форме – «веселую трагедию» по мотивам Эсхила и Сартра ученик Валерия Фокина Глеб Черепанов реализовал в мультижанровом формате: наряду с драматическими талантами артисты демонстрируют отличные вокальную и хореографическую подготовку.

Отдельные эпизоды решены как полноценные балетные и даже оперные интеграции, а музыкальный ряд поражает воображение – от панк-рок-версии нетленного «Что такое хорошо и что такое плохо» в исполнении долговязого Ореста (Дмитрий Бутеев) до зажигательной композиции The Rolling Stones (I Can’t Get No) Satisfaction, под которую феерические па выкидывает не только Клитемнестра (заслуженная артистка России Анастасия Светлова) и ее любовник Эгист (балетмейстер Юрий Смекалов), но и Агамемнон (Кирилл Гордеев), много лет назад павший жертвой их заговора.

Бывший царь является обидчикам не то в виде призрака, не то в собственном теле, сохранившемся благодаря криокамере, – действие древнегреческой трагедии перенесено в постапокалипсис, подразумевающий знакомство героев не только с новейшими технологиями (Кассандра, например, представлена в виде ИИ-помощника), но и всеми пластами мировой культуры. На выжженных ядерной войной пустошах, помимо тараканов, остались члены одной не самой приятной семейки, которых между миром живых и миром мертвых удерживают две вещи: необходимость мщения и страх неизбежной расправы.

Из «самого совершенного произведения Эсхила» взята сердцевина – Орест возвращается на родину в компании лучшего друга Пилада (Антон Шеломенцев), у которого с семейкой Атридов собственные счеты, и воссоединяется с родной сестрой Электрой (Светлана Грунина), живущей в отчем доме на правах рабыни. Но сложившимся положением нисколько не сломленной: она уверена, что брат отомстит за отца и положит конец ее многолетним страданиям.

Насилие в этой «Орестее» только готовится зайти на новый виток: зритель неподготовленный ничего не знает ни о преступлениях самого Агамемнона, заслуживающих немалого порицания, ни о дальнейшей судьбе брата и сестры, безоговорочно подчинившихся древнему принципу око за око. Этого и не нужно, достаточно того зла, которое произошло почти что на их глазах. Эта «детская» перспектива подчеркивается как содержательно – других примеров перед глазами у героев просто не было, – так и визуально.

В первую очередь – с помощью одежды. Очевидно несуразной – у быстро вымахавшего Ореста, который, хоть и повзрослел, так и не сумел примириться с тем, как его – в первую очередь в силу происхождения – видят другие. И намеренно инфантильной – у Электры, не упускающей возможности лишний раз вывести мать из себя. Выражения здесь никто не подбирает – настолько концентрирована ненависть, а зловещие манипуляции совершаются так просто, будто это компьютерная игра, а не реальная жизнь. Не зря на огромном экране в какой-то момент появляется окошко «Нажмите старт, чтобы начать трагедию».

В этом разреженном пространстве особенно тяжело приходится Оресту, который предстает трагической фигурой совсем по иной причине. В самом начале он жалуется Пиладу на свое отчужденное состояние, на что получает аргумент о мнимой свободе. «Да от чего я свободен? Моя душа – это великолепная пустота!» – горько возражает он. Вопреки всем надеждам эту пустоту ни заполнит ни возвращение домой, ни обретение давно утраченных связей – он встретит только чужие ожидания, которым категорически не соответствует.

Робкий вопрос разбивается о стену непонимания – каждый встречный сует ему в руки заточенный меч и пытается перековать его под собственные представления. Герой подчиняется только сестре: обреченно, словно со стороны, наблюдает, как из него пытаются сделать другого человека и сам удивляется резко наступающим переменам. Кстати, в Александринском театре Бутеев играет Раскольникова, и здесь как нельзя кстати приходится его умение выражать внутренние сомнения. «Ищет справедливость. Боится ее найти», – гласит его «карточка игрока».

Намеренная, густофактурная театрализованность, включающая в себя вычурный мейк, обилие париков и специфические одеяния (по стилистике это почти «Шоу ужасов Рокки Хоррора», и это высшая степень комплимента), за два часа приобретает вселенский масштаб, а к финалу окончательно выходит из берегов. Эгист, например, существует при Клитемнестре в унизительном статусе – практически големом, призванным претворять в жизнь все ее амбиции: от убийства супруга до построения творческой карьеры, ради чего ему приходится совмещать обязанности личного помощника, телохранителя, режиссера, оператора и бог знает кого еще.

Кстати, о богах – здесь есть равноценная и остроумная замена небожителям, которые в древнегреческой трагедии были безмолвными наблюдателями, вмешивающимися в происходящее только в критическом случае. Их место по праву заняли помощники режиссера, призванные следить за тем, чтобы спектакль прошел так, как надо. И бурно реагирующие на восставшего против сложившихся правил Ореста, угрюмо, но явно демонстрирующего, что его непокорность – черта действительно семейная. Здесь создатели «Орестеи» окончательно рвут все шаблоны, наглядно показывая, как непросто восставать против чужих ожиданий, и фактически производя на свет манифест подлинного, а не фиктивного свободомыслия.