«Я верю в инопланетян»: Интервью с Ольгой Лерман

И в кино, и в театре Ольга Лерман не новичок. Но ее особая красота и точная актерская работа в полной мере раскрылись в последние несколько лет. Актриса одинаково органично смотрится и в роли императрицы, и в образе лыжницы, и на велосипеде, и в страстном танце. «КиноРепортер» встретился с лауреатом «Золотого орла», чтобы поговорить о важности инклюзивных историй, инопланетянах и творческих открытиях в Театре наций.

В этом году вышло 7 фильмов и сериалов с вашим участием. И еще столько же на подходе в 2026-м. А ведь есть еще и театр!

— Я вовсе не живу на съемочной площадке. Например, «Хроники русской революции» Андрея Кончаловского мы снимали вообще года четыре назад, а вышли они только недавно. И так часто случается. В этом весь секрет! Сейчас как раз у меня не так много работы, поэтому могу потратить время на себя.

Раз уж вы сами заговорили об этом масштабном полотне… Вы ведь с ранних лет занимались художественной гимнастикой, окончили хореографическое училище. Выходит, роль Кшесинской (известная прима-балерина, роль которой в «Хрониках русской революции» исполнила Ольга, – КР) в «Хрониках» в какой-то степени реализация детской мечты?

— Все, что связано с детством, с гимнастикой, с балетной школой, я, признаться, вспоминаю как страшный сон. Поэтому нельзя назвать это воплощением моей мечты из детства. Это что-то уже более зрелое. Участием в «Хрониках» я закрыла гештальт в отношении Кшесинской: в свое время я пробовалась в «Матильду» Алексея Учителя (историческая драма 2017 года, в центре сюжета которой роман Кшесинской и императора Николая II, – КР), ходила, кажется, целый год, но меня так и не утвердили.

Вы весьма органично смотритесь не только в исторических проектах, но и в современных драмах и комедиях…

— Если с режиссером и актерами правильно найден тон звучания эпохи, если вы вместе придумали очень точный, не картонный образ дамы из XIX века или девушки из 2003 года, тогда все внутри складывается логично. Просто добавляешь щепотку себя в огромную часть этой героини, фиксируешь, что тебя трогает в ней, как ты ее оправдываешь, понимаешь, и, собственно, таким образом без усилий переключаешься с эпохи на эпоху.

При всем нынешнем засилье сказок вы пока, как ни странно, не сыграли ни в одной, если не считать «Тридевятый участок» 2009 года. Почему?

— То, что предлагали, было неинтересно, а то, что хотелось, не поступало. (Улыбается.) Тут должно быть сочетание ряда факторов: режиссера, истории, партнеров. Однозначно мой проект должен коснуться меня внутренне.

Что насчет фантастики?

— Если это интересная история и предполагается, что она будет здорово снята, то да, конечно, хотелось бы сняться. А так, ну да, я верю в инопланетян, что они существуют. (Смеется.)

Не пугает перспектива встречи с внеземной цивилизацией?

— Мне кажется, нам уже давно пора увидеться. Может быть, тогда человечество чему-нибудь научится?

А что вы, кстати, думаете об искусственном интеллекте?

— Надеюсь, он все-таки не сможет заменить человека. ИИ, безусловно, развивается семимильными шагами, но все-таки индивидуальность всегда ценилась в людях. Особенно в актерах. А искусственный интеллект – это антоним индивидуальности. Сборная солянка, всегда черпающая информацию из интернета, а не из собственного опыта. Опыт у каждого человека все-таки очень индивидуален – он влияет и на характер, и на движения, и на мимику, и на манеру разговаривать.

Мне кажется, главное преимущество живого актера – способность импровизировать. Любите это действо?

— Тут все очень зависит от подхода режиссера. Есть те, кто любит все застроить – ни шага влево, ни шага вправо. А есть, наоборот, те, что дают свободу и верят в тебя. Тогда ты сам становишься более легким и веселым. И даже можешь что-то неплохое предложить взамен.

А к какому типу относится тот же Кончаловский?

— К счастью, ко второму. С Андреем Сергеевичем у нас, например, случилась импровизация в сцене с козой. Мы снимали эпизод в старинном особняке Матильды Кшесинской. Местные смотрительницы очень переживали, что коза своими копытцами испортит пол. А мне очень хотелось, чтобы она была в кадре. И я просто подхватила ее на руки и стала с ней играть. В итоге, на мой взгляд, это сделало сцену.

Вы как-то подметили, что в нашем кино растет спрос на сильных героев. Один из ваших будущих проектов – инклюзивный сериал «Встать на ноги» про девушку с ограниченными возможностями. Подобная история как раз репрезентация сильных личностей?

— Именно! Я знакома со многими ребятами с различными диагнозами – «колясочники», ДЦП, синдром Дауна. Мы даже делали с Антоном Богдановым фильм «Нормальный только я» про отряд детей с особенностями здоровья. Это суперсильные люди, невероятно позитивные, умные ребята, жаждущие жить. У них нет ограничений, скорее наоборот: безграничные возможности и безграничное мышление. Например, девочка Злата (прототип героини Милы Ершовой в сериале «Встать на ноги», – КР) несколько раз прыгнула с парашютом и даже забралась на Эльбрус. А она передвигается в коляске довольно много лет. Поэтому я считаю, что таких проектов должно появляться больше. Не про тяжелую и неказистую долю, а именно про возможность жить полноценно, как все остальные люди. Очень хочется, чтобы у нас подобное приняло форму нормальности.

Чтобы прекратилась сегрегация?

— Конечно! Чтобы закончилось разделение на нормальных и ненормальных. Чтобы больше интересовались и изучали эту тему, потому что некоторые до сих пор испытывают либо страх, либо жалость к людям с проблемным здоровьем. А эти ребята как раз не любят, когда их жалеют. Они такие же члены общества, как я и вы. Они бывают очень талантливы. И делают они в этой жизни куда больше, чем какой-нибудь полноценный человек, который просто целый день сидит у компьютера и ест чипсы.

Ну это уж точно не про вас: среди ваших будущих премьер комедия «Своя в доску», ради роли в которой вы встали на скейт!

— Да, училась с мая и до конца лета. Стремилась даже сделать «олли» (трюк, в котором скейтбордист и скейтборд поднимаются в воздух без использования рук для преодоления препятствий, – КР), но потом все же бросила. Понравилось, но страшно. Я просто уже бабка. (Смеется.)

Чему еще вы научились благодаря кино?

— Я встала на лыжи для «Белого снега». На велосипеде уже умела кататься, но никогда не ездила на нем в таком количестве, как для «Поехавшей». А еще я как-то играла хирурга и научилась накладывать швы. Узелки, петли. У них особый метод.

Боюсь спросить, пригодилось ли когда-нибудь это умение?

— Нет, слава богу!

Вашу творческую продуктивность отметили и организаторы «Золотого орла». Сразу четыре ваших работы включили в лонг-лист премии, две вышли в шорт-лист. И в итоге одна золотая птица у вас. Награды подпитывают вашу творческую энергию?

— Я, признаться, не очень верю во все эти премии, награды. Это все такая вкусовщина – одному нравится, другому нет, тут больше голосов, там меньше. Помню, как меня номинировали на «Золотую маску» в 2013-м в категории «Конкурс спектаклей балета (современный танец)». Я была в шоке. Моя первая номинация за спектакль «Анна Каренина», а наряду со мной – профессиональные балерины. Мне было так стыдно, я думала: «Господи, ну как такое может быть – драматическая актриса и балерина в одной номинации?» Награды и премии очень радостны для тех, для кого они являются мотивацией. Я очень люблю, когда награды раздают артистам не из Москвы и Петербурга, а, скажем, из Новосибирска или Ярославля. Мне кажется, очень важно двигаться в этом направлении. У нас много интересных артистов и театров за пределами двух главных городов.

К слову, об «Анне Карениной». В одном из давних интервью вы рассказали о шкатулке, которую вам вручила Людмила Васильевна Максакова, а ей, в свою очередь, она досталась от Цецилии Львовны Мансуровой. Этот ценный артефакт, переходящий от одной Анны Карениной к другой, все еще с вами?

— Да! Я уже давно не играю Каренину (по-моему, спектакль уже даже сняли с репертуара), но сама шкатулочка у меня дома. Это была моя первая роль в Театре Вахтангова. Мне, 22-летней девочке, было очень страшно. И для меня это был очень значимый жест от Людмилы Васильевны, очень трепетный момент.

Еще не присмотрели артистку, которой передадите шкатулку?

— Нет, еще пока не появилась. (Улыбается.)

При такой загрузке в кино стало ли в вашей жизни меньше театра?

— Нет, просто немножко поменяла дислокацию. Я больше не в Театре Вахтангова – не очень понимаю его текущее направление. Пока что приходилось отказываться от предложенного, поскольку не видела там себя. Теперь я в Театре Наций и частично в пространстве «Внутри». Евгений Витальевич Миронов почувствовал мое нутро и предложил другой путь. Безмерно ему благодарна за то, что он творчески приютил меня. И как артист он невероятен. Когда он приходит на репетиции, что-то показывает, пробуется сам…

Завораживает?

— Он очень живой, у него такая энергия прекрасная. За ним хочется наблюдать, у него хочется поучиться, ему хочется задавать вопросы. И при этом он бесконечно теплый и добрый.

Вы признавались, что в многосерийной драме «Минута тишины» одной из главных была возможность поработать с Евгением Цыгановым. Кто еще может заставить вас вписаться в проект?

— Елена Лядова. Мне кажется, она совершенно чудесная артистка. Алиса Фрейндлих, но не знаю, насколько реально воплощение этой мечты. Молодых, талантливых и прекрасных ребят сейчас очень много. Например, хотелось бы соприкоснуться со Львом Зулькарнаевым. Пока у нас с ним не произошло творческого соединения, но мне кажется, он очень интересный артист. Вообще, хочется поработать с талантом, а не с теми, кто просто жаждет денег и быть знаменитым. С ними мне неинтересно, их цели мне не близки.

Возвращаясь к теме свободного времени, с которой мы начали… Вы родом из Баку и всегда очень тепло отзываетесь о родном городе. Как часто туда приезжаете?

— Раз в год обязательно, у меня там родители живут. А так, когда получается.

Существует еще место, которое вызывает аналогичные теплые чувства?

— Наверное, там, где мои родные. Если они отправятся на какой-нибудь необитаемый остров, то я и там буду себя чувствовать тепло и хорошо.

А с супругом вы обосновались в Москве?

— Нет, мы по-прежнему катаемся в Голландию, потому что там живут родители мужа. Надеюсь, что сможем и дальше это делать.

Есть ли у вас глобальная цель?

— Остаться человеком. Точка.