Олег Савостюк: «Я был уверен, что буду рок-звездой»

Олег Савостюк запоминается сразу, будь то главная роль в «Капитанской дочке» Губернского театра, резонансный сериал «Дайте шоу» или парень Алисы, угодившей в Страну чудес. «КиноРепортер» же отметил Олега сразу – еще в его дебютном «Снегире» Бориса Хлебникова, а теперь ждем премьеру фантастического «Тайного города», который только готовится к выходу. На нашей съемке 23-летний артист примерил образ рок-музыканта, воплотив в жизнь детское желание, но в интервью скорее напомнил Маленького принца Экзюпери, обладающего не только мечтой, но и волей, необходимой для ее достижения.

Ты в школе серьезно занимался музыкой. И почему ты отказался от мечты стать рок-звездой?

— Мы с другом устраивали дома какие-то самопальные студии, пытались писать музыку. И да, я почему-то был уверен в том, что буду рок-звездой, и искренне считал, что нужно поддерживать такой немного маргинальный стиль жизни. В школе вел себя, скажем так, не по канонам, и уже после 8-го класса мне сказали, что в 10-й меня не возьмут. Дали на размышления учебный год, за который я ровно ничего не решил. Более того, возникли проблемы с ПДН (подразделение полиции по делам несовершеннолетних, – КР). И вот там нам с мамой посоветовали киноколледж. Сказали: «Ты активный, попробуй обезьянничать в профессии». Хотя первую роль сыграл еще в 4 года – поздравлял маму с днем рождения в образе Элтона Джона.

Но учился же ты сам!

— Мама меня отвела туда, и как-то меня взяли, потому что сам я по большому счету вообще ничего не хотел делать, только гулять и пить пиво. Но в итоге проучился 5 лет – брал академический отпуск на полгода и после него вернулся на предыдущий курс. Как раз тогда случился «Снегирь», и меня затянуло.

Обычно студентов даже в вузах не отпускают на съемки, как ты уговорил преподавателей?

— А я как раз был в академе, и рассказывать про это никому не надо было. Но даже если бы я учился в тот момент, меня бы точно отпустили, потому что это Хлебников. Кем нужно быть, чтобы не отпустить к нему на съемки?

А в ГИТИСе, который ты оканчиваешь в следующем году, как относятся к твоей востребованности и в кино, и в театре?

— У меня мастера (Олег учится на курсе Алексея Блохина, – КР) очень демократичные в этом смысле, они меня поддерживают и очень тепло относятся. На самом деле нет вещей, которые невозможно развести. Это я знаю по Сергею Витальевичу Безрукову, который может посетить два города за день и вернуться домой. Если в тебе есть ресурс и ты умеешь его распределять, отсекая все лишнее, всегда будешь в тонусе. Я к этому стремлюсь, стараюсь физически появляться везде, где нужно.

Сергей Безруков как раз хвалил тебя за «Капитанскую дочку», где ты играешь Петра Гринева. И заслуженно – спектакль фантастически сложный и с эмоциональной точки зрения, и с физической.

— Сергею Витальевичу большое спасибо. То, как он выпускает спектакль, – это отдельное кино. Он на репетициях сыграл всех героев! Причем переключение молниеносное, я иногда просто не успевал понимать, с кем разговариваю сейчас – с Савельичем, Акулиной или самим Сергеем Витальевичем. А спектакль действительно сложный. Есть множество вещей, которые нужно сделать секунда в секунду. Но там подключается мышечная память, тело запоминает действия и уже автономно работает. Самое сложное – держать внимание все три часа, потому что Гринев со сцены не уходит ни разу. Постоянно нужно быть в режиме включенности, внутреннем треморе, который с появлением Маши еще увеличивается в два раза.

И когда ты наконец лицо руками закрываешь, зал выдыхает вместе с тобой.

— Это очень важный момент, который мы обсуждали с Сергеем Витальевичем еще до репетиций. Он хотел сделать такое кино на сцене, и в нем есть приемы, которые заставляют включаться зрителя. Мы все оказываемся на следственном эксперименте, а я рассказываю свою правду еще и зрителю, чтобы он в нее поверил. Однажды, когда я обращался к Пугачеву с призывом отказаться от насилия и прибегнуть к милосердию государыни, повисла пауза, и я услышал, как кто-то в зале прошептал: «Ни хрена себе!». Такие вещи очень ценны, ты понимаешь, что человек включился.

Театр или кино?

— Не могу ответить глобально на этот вопрос, потому что я еще не очень понимаю, какой именно театр мой. Хотел бы я служить в труппе или быть приглашенным артистом? Но театр обязательно должен быть, потому что это основа основ. И в театре, вопреки распространенному мнению, тоже есть дубли! Сейчас мы выпустили «Мещан» (в учебном театре ГИТИСа, – КР), которых начали репетировать два года назад, и у нас было два года дублей! А на съемках их не так и много – все, что ты успел понять и наработать, надо сделать с трех-четырех попыток. Поэтому кино – это тоже тренинг, хотя все воспринимают этот процесс как актерский расслабон, где можно что-то сыграть на своей органике. Нельзя! Хотя, может быть, мне просто повезло с проектами, где такой подход не работал.

Ты не любишь читать отзывы на свои проекты, а как относишься к моментам, когда твои профессиональные ожидания и реальность не совпадают? Например, у «Алисы в Стране чудес» миллиардные сборы, но низкая зрительская оценка.

— То, что происходит с «Алисой», мне непонятно. Кто-то говорит про ботов и заказняк. Может быть, у людей свои игры – кому-то надо занижать рейтинг, кому-то завышать. Но обидно, что к этому подключаются и те, кто делает выводы, скажем, по постеру. Сам был свидетелем подобного отношения. Зрителя вообще легко увести в категоричность. Но я безумно рад, что снялся в этом фильме. Мне он понравился, всем моим близким он понравился, мне больше ничего не надо.

И в ожидании премьеры не переживаешь?

— Я перестал делать ставки. Во-первых, потому что ничего не смыслю в стратегии, не подбираю проекты, чтобы достичь каких-то определенных целей. Если мне нравится история, если мне есть что сказать и сделать в ней, я с удовольствием поучаствую, а потом с интересом посмотрю, что из этого вышло. А во-вторых, потому что чаще всего работает то, на что не ставишь. У меня так было с «Уроком», который выстрелил намного сильнее, чем «Дайте шоу», где я главную роль сыграл. Там тоже многие не поняли, в чем дело, а недообъясненные вещи заставляют людей либо игнорировать проект, либо ненавидеть его. Хотя мне нравится этот андеграунд-статус у «Дайте шоу».

Пробуешь сам дообъяснять своих персонажей?

— Бывает, что персонаж интересен и его вроде бы можно докрутить, однако, если продолжить это делать, он станет больше, чем история. А если историю некуда развивать, то весь процесс становится бессмысленным. И так хватает таких сериалов одного артиста. Человек все делает прекрасно, а история за ним не успевает, из-за чего и на него тоже становится неинтересно смотреть.

Складывается впечатление, что ты выбираешь героев в сложных обстоятельствах.

— Всегда хорошо, когда есть поиск, постоянное замешательство. Да и определенные периоды жизни накладываются на роли. Может, и антагонисты когда-то будут. Сейчас это скорее подсознательное желание браться за персонажей, которые рано или поздно окажутся в ситуации, где черное и белое перемешается, а человек перестанет узнавать себя. За людьми, которые только и делают, что гонят свою правду, неинтересно наблюдать. Если только это не идеально структурированное кино, как у Алексея Балабанова. В «Брате» глобально ничего не происходит, но все так выстроено, что не можешь оторваться. Мое любимое кино.

Несмотря на юный возраст, у тебя много работ, которые поднимают тему социальной ответственности.

— Все началось с фильма Наташи Мещаниновой «Один маленький ночной секрет» (картина участвовала в международных фестивалях, но пока не вышла в прокат, – КР). Я тогда понял, что можно с художественной точки зрения говорить о страшных и болезненных вещах. Наверное, это самое ценное в профессии – возможность разговаривать с людьми.

Как в сериале «16 лет и 9 месяцев», где ты играешь подростка, чья подруга оказывается беременна?

— У меня была довольно бурная юность, и подобное могло случиться и со мной, и со всеми моими друзьями. Мне кажется, это наболевшая тема, но взрослые к ней относятся безответственно. Чаще всего она опускается как нежелательная, страшная. Контакт между родителями и детьми всегда был нарушен, но сейчас он глобально прерван. В том числе касательно сексуального образования. Я слышал буквально пару историй, где в семье разговаривают про секс, а не замалчивают эту тему, что потом приводит к проблемам с физическим и ментальным здоровьем. Если у подростка возникают эти вопросы, значит, он достаточно повзрослел, чтобы их обсудить. Это нужно один раз сделать, и дальше все пойдет само собой. Все решается диалогом. Абсолютно все.

Как тебе кажется, фильмы про подростков сейчас больше приближены к реальности?

— С одной стороны, мы правда будто бы идем в сторону реализма. В том же «Уроке» мы пытаемся говорить современным языком, чтобы те люди, для которых мы его снимаем, поверили в происходящее. Но очень многие слова, которые мы произносим в жизни каждый день, в кино говорить нельзя, и речь даже не о мате. Это обрезает словесный диапазон на 70 процентов, и в итоге остаются те самые клише, англицизмы, сленг. Такая цензура, на мой взгляд, неуместна, потому что мы пытаемся разговаривать с подростками или со старшим поколением, но сами произносим слова, в которые не верим. Хотя планомерно идем к тому, чтобы это исправить. Есть и обратная сторона: мне иногда люди под 40 говорят, что подростки так не разговаривают. Старина, ну ты иди послушай, как твой сын общается с друзьями.

Отсутствие нужных слов в диалогах мешает, а что помогает на съемках?

— Режиссеры. Хороший режиссер никогда не даст артисту упасть ниже его уровня. А еще это единственный человек, который понимает, что происходит на площадке. И аккуратно, не умаляя твоего достоинства, ведет тебя к своему видению, а ты иногда даже этого не понимаешь. Думаешь, что сам круто сымпровизировал. Это настоящее сотворчество, из которого возникает нужная химия.

Поддержка партнера по кадру тоже важна? С Милошем Биковичем у вас, например, уже три проекта.

— Это золотое правило – чем лучше играет партнер, тем лучше играешь ты. А когда это взаимно, происходит магия. Милош – прекрасный артист, у него есть чему поучиться. При этом он видит и чувствует тебя, не встает в позицию важного взрослого, а оказывается старшим товарищем. Может поддержать, защитить, сказать «Стоп, дайте ему подумать», если мне в съемочной агонии нужно понять что-то важное. Это дорогого стоит. И в конечном итоге идет на пользу всем! Мне везет на талантливых и тонко чувствующих людей, и любимых партнеров много.

За кадром эти отношения продолжаются?

— Да. Понятно, что все заняты, и видимся мы крайне редко, но вот с Настей Поповой, которая тоже в «Дайте шоу» играла, мы практически семьями связаны. Мы вдруг выяснили, что она из Дубны, а у меня половина семьи там живет. Мы как-то поехали туда, все познакомились. В итоге она теперь сама ездит к моим родственникам, а с ее мужем Женей Антроповым мы почти братья. С Пашей Ворожцовым мы на площадке встретились, не могли начать снимать, потому что надо было все рассказать друг другу. С Петей Натаровым недавно в баню ходили. Находятся новые друзья, близкие люди. И это очень здорово.

Хобби у тебя тоже кочуют с экрана и обратно? Мотоцикл, верховая езда – и это только из последнего.

— Это же абсолютный кайф, что благодаря профессии можно проживать разные жизни, осваивать что-то новое, причем под руководством профессионалов. Мотоциклом действительно загорелся — пойду учиться профессионально его водить. С верховой ездой суперлюбви не произошло, хотя скоро у меня будет проект, где придется вспоминать эти навыки. Мне сложно бороться с животными, а хорошему всаднику нужно уметь подчинить лошадь не только физически, но и ментально. А мне не хочется спорить с ней, хочется сказать: «Иди, живи свою жизнь, а я пойду жить свою». (Улыбается.)

А на старые хобби время остается?

— Музыка остается, конечно. Не могу сказать, что я не выпускаю из рук гитару, но в душе она постоянно. А еще сейчас собираюсь пройти курсы фотографии на телефон, потому что вижу иногда какие-то кадры и поверить не могу, что они сделаны не на профессиональную технику.

У тебя большая семья. Новый год будете встречать вместе?

— У меня три старшие сестры, у всех уже дети, и все супердружные, как-то так счастливо вышло. Думаю, в этом году получится всем вместе поехать отмечать в деревню. У нас там большой дом, где мы собираемся раз-два в год точно. Наверное, это единственное место, где вообще ни о чем не думаю. Физически не могу работать, находясь с родными.