Гонки Кроненберга, байкеры-рыцари Ромеро и рок-н-ролл Карпентера.
На днях мир потрясли две внезапные новости из-за океана. Во-первых, стало известно, что видный хоррормейкер Роберт Эггерс создаст свежую адаптацию шекспировской нетленки «Ромео и Джульетта». Во-вторых, не менее видный автор Николас Виндинг Рефн решил воссоединиться с Райаном Гослингом для съемок… комедии. И раз уж природа настолько очистилась, мы вспомнили и других мастеров, которые изменяли любимым ужасам и триллерам ради картин совершенно иных жанров.
«Беспутная компания» (1979)

В один год с «Выводком», психологическим боди-хоррором старой закалки, Дэвид Кроненберг выпустил нетипичный для себя фильм – гоночную драму «Беспутная компания» про соревнования по драг-рейсингу. Хронологически воткнувшись между двумя частями франшизы «Смоки и Бандит», что-то подобное она и напоминает на первый взгляд. Грузовик бороздит хайвей под энергичный рокешник, в кадре мелькают красивые барышни и кавалеры в ковбойских шляпах, пиво и бензин льются примерно в равных пропорциях. Никакого гротеска, никаких дискомфортных перверсий и трансформаций. При этом смотрится все очень аутентично: режиссер и с реальными драг-рейсерами общался, и сам в гонках участвовал, и болиды коллекционировал.
Многие свысока относятся к «Беспутной компании» как к очередному представителю карсплотейшена 1970-х, но нельзя недооценивать ее вклад в формирование того Кроненберга, которого мы знаем и любим. Этот фильм канадского производства помог Дэвиду удержаться на плаву, когда он нуждался в работе, а заодно познакомил с командой будущих соратников: оператором Марком Ирвином, монтажером Рональдом Сандерсом, художником-постановщиком Кэрол Спайэр. Вся троица трудилась над «Сканерами», «Видеодромом», «Мертвой зоной» и «Мухой», а Спайэр с Сандерсом сотрудничали и с поздним Кроненбергом. Именно из «Беспутной компании», наконец, растут ноги (или колеса) «Автокатастрофы», которая вывела отношения человека с машиной на уровень радикального эротизма.
«Элвис» (1979)

В 1977-м трон короля рок-н-ролла опустел: Элвис покинул здание ради лучшего из миров. А через два года вышел первый биографический фильм, ему посвященный. И снял его не самый очевидный товарищ. К тому моменту Джон Карпентер уже выпустил пару отличных триллеров («Нападение на 13-й участок», «Кто-то наблюдает за мной!») и погрузил американский пригород в параноидальный кошмар, отголоски которого долетают до нас до сих пор. Сразу после «Хэллоуина» он ввязался в авантюру с трехчасовым ТВ-байопиком Пресли, причем контракт получил благодаря своему саундтреку имени Майкла Майерса: ребята из Dick Clark Productions рассудили, что «если уж он разбирается в музыке, то и об Элвисе должен кое-что знать».
Ведущая роль досталась Курту Расселу, став для него серьезным карьерным прорывом и началом прекрасной дружбы с важнейшим в этой карьере режиссером. Бунтарская энергетика Курта оживила достаточно монотонный материал, который замахивался на многое, но о многом умалчивал: правообладатели недаром дали добро проекту, игнорировавшему чересчур деликатные детали из жизни кумира (включая недавнюю смерть). Зато музыкальные номера – просто блеск, и пластика Рассела вместе с вокалом Родни МакДауэлла обеспечили редкий эффект вживания, которым более поздние фильмы о Пресли не могут похвастаться. В постпродакшене Карпентер почти не участвовал, но результат все равно вышел достойным. Безопасным, конечно, не подпускающим зрителя к Королю слишком близко. Однако даже на дистанции чувствуется страсть автора, согретая лучами звезды по имени Элвис.
«Рыцари-наездники» (1981)

Эпохальный дебют Джорджа Ромеро «Ночь живых мертвецов» – одна из ключевых вех зомби-кинематографа. Неудивительно, что с тех пор режиссер не раз возвращался к теме ходячих: порой удачно («Рассвет мертвецов»), порой не очень («День мертвецов»). Но не только зомбаками и вообще хоррорами Джордж славен. В начале 1980-х он отметился экстравагантным экспериментом «Рыцари-наездники» – про байкеров, которые корчат из себя воителей эпохи Возрождения. Открывается данное произведение кадрами с голым Эдом Харрисом в лесу, который облачается в доспехи, напяливает шлем с пышным плюмажем и пришпоривает своего железного коня по направлению к рыцарскому турниру.
Там можно заметить, помимо прочих фактурных персонажей, знаменитого мастера грима и спецэффектов Тома Савини – друга Ромеро, ответственного за макабричную внешность упомянутых мертвецов. А также Стивена Кинга с сэндвичем, помеченного в титрах как Hoagie Man – Человек-бутер. На самом турнире же мотоциклисты в латах сшибаются нос к носу с копьями наперевес. Все как в условной «Истории рыцаря». Но с байкерами. В два с половиной часа упакованы не только состязания, но и романтические, социальные, многие другие мотивы. По мере развития которых ренессанс-фантазия во главе с артурианской фигурой Харриса трещит из-за конфликта с реальностью, где пристреливают загнанных лошадей и сбивают беспечных ездоков. Великий финал «Сынов анархии» отчасти рифмуется как раз с концовкой «Рыцарей», а съемки этого странного, но по-своему исключительного фильма стали для Ромеро триумфом тотальной творческой раскрепощенности.
«Музыка сердца» (1999)

«Последний дом слева», «У холмов есть глаза», «Кошмар на улице Вязов», «Крик», «Ночной рейс», «Оборотни»… Все это – проекты легендарного Уэса Крэйвена, заставившие не одно поколение зрителей спать при свете. Но имеется в его копилке и другой фильм, вполне способствующий безмятежным сновидениям. Речь о «Музыке сердца», слезоточивой мелодраме с Мэрил Стрип в роли матери-одиночки, которая обучает игре на скрипке детей из бедных кварталов Бруклина. История, к слову, реальная, в 1995-м воспетая в доке «Маленькие чудеса», номинированном на «Оскара». «Музыка сердца» на него тоже претендовала: Дайан Уоррен по традиции проиграла в категории «Лучшая песня» (только в 2024-м ее уважили почетной наградой), а актерскую статуэтку Стрип уступила Хилари Суэнк из душераздирающего фильма «Парни не плачут».
В «Музыке сердца» ничего особо душераздирающего нет – не считая эпизода, где Анджела Бассет в образе директрисы размахивает ножом для бумаги под носом учительницы, – зато каждая сцена прямо-таки источает духоподъемные вибрации. Подпитываемые цитатами а-ля «нельзя бросать что-то лишь потому, что это трудно». Стрип клялась, что не видела ни одного фильма Крэйвена. Именно поэтому, возможно, она играет с легкостью, которую запросто представляешь в картинах Майка Николса или Сидни Поллака, но едва ли – под крылом мастера ужасов. Тот, однако, так проникся драмой юных скрипачей, что назвал «Музыку» «своеобразной кульминацией 30-летних попыток снять что-то за пределами жанра» (хоррора).
«Подростки. Первая любовь» (2024)

Когда-то Святослав Подгаевский с энтузиазмом ковал ужастики, пропитанные, с одной стороны, славянскими фолк-мотивами, а с другой стороны, подмигивающие аналогичным ужастикам западного образца. «Пиковая дама: Черный обряд», «Невеста», «Русалка. Озеро мертвых», «Яга. Кошмар темного леса» – вполне себе локальная хоррор-вселенная, напоминающая о злых сущностях (почему-то исключительно женского пола), таящихся в тех самых озерах и темных лесах. Позже Святослав продолжил заигрывать с мистикой в сериалах «Пищеблок» и «Пансион», но в 2024 году неожиданно привез на фестиваль «Окно в Европу» мелодраматический мюзикл. С говорящим названием «Подростки. Первая любовь». В антураже некогда модных, а сейчас осточертевших девяностых.
Алексей Онежен и Александра Тихонова разыгрывают очередную запретную лавстори, вспыхнувшую между старшеклассниками из разных слоев, что сопровождается криминальными делишками пополам с песнопениями. Ягу сюда не позвали, зато в числе референсов обнаружились «Ромео и Джульетта», «Стиляги», «Вестсайдская история» и «Сто дней после детства». А фильм не только живописал отношения тинейджеров, но и призывал родителей к диалогу со своими чадами, дабы не пришлось потом всем им локти кусать. Соавтором сценария и сопродюсером «Первой любви» работал давний соратник Подгаевского Иван Капитонов, который на заре 2020-х тоже освоил профессию режиссера. Причем начал, как положено, с триллера («Ледяной демон»), но вскоре переключился на комедии для семейной аудитории («Голова-жестянка», «Знакомство родителей»). Так что тернистые пути хоррормейкеров нередко заводят их в дали, где не сверхъестественных тварей нужно бояться. А реальной жизни. Которая может цапнуть больнее любого упыря.

