«Мотор Сити»: Немая ярость Алана Ричсона

Детройт, 1977 год. Ветеран Вьетнама, а ныне простой работяга на заводе, Джоном Миллером его кличут, готовится оставить за плечами тяжелое прошлое и связать дальнейшую жизнь с любимой девушкой Софией. Которая отвечает решительным «да» на предложение руки и сердца, сделанное бойфрендом в романтичной кухонной обстановке. Однако жить долго и счастливо влюбленным не суждено. На той же кухне Джона загребают доблестные стражи правопорядка, обнаружившие в багажнике его автомобиля груз, которого там быть не должно. Миллер, и так болтавшийся на условке, вновь отправляется в кутузку. А клинья к Софии подбивает злой бывший по фамилии Рейнольдс, убежденный, что благими делами прославиться нельзя. Впрочем, никакие решетки и стены не удержат верзилу, намеренного вернуть невесту и покарать тех, кто его подставил.

Этот нехитрый криминально-любовный сюжет за авторством Чада Ст. Джона годами мариновался в голливудском «черном списке» – собрании перспективных нереализованных сценариев. К режиссуре изначально присматривался Альберт Хьюз из братского дуэта, ответственного за «Угрозу для общества» и «Книгу Илая». Позже постановщиком был назначен Тимур Бекмамбетов. К роли хорошего парня подкрадывались Крис Эванс, Доминик Купер, Джейк Джилленхол и Джерард Батлер, а к роли парня плохого – Гари Олдман, Микки Рурк и Эдриан Броуди. Но в итоге все эти уважаемые граждане покинули многострадальный проект «Мотор Сити», чья команда сформировалась только в 2024-м – спустя 15 лет после включения сценария в пресловутый список. Главным мерзавцем, Рейнольдсом, заделался Бен Фостер. Барышню, стиснутую в любовном треугольнике, сыграла Шейлин Вудли. Ведущую партию еще на бекмамбетовской стадии заполучил Алан Ричсон, ставший новой экшен-звездой благодаря сериалу «Джек Ричер». Ну а в кресле постановщика разместился Потси Пончироли, автор симпатичного вестерна «Старый Генри» и неонуар-комедии «Ненасытные люди».

Действие разворачивается в 1970-е, и Пончироли логичным образом вдохновляется хитами эпохи – «Французским связным», «Таксистом», «Буллиттом». А также более поздними «Джокером», «Драйвом» и «Руинами прошлого»: из одних источников Потси черпал визуальные референсы, из других – тематические. При этом близкое родство связывает «Мотор Сити» и с «Немой яростью» Джона Ву, боевиком о простом опять-таки работяге, который мстит подлым бандюганам за убийство сына. И в процессе не произносит ни слова из-за пробитого пулей горла. С горлом Джона Миллера, в отличие от предшественника, все в порядке, но слов на ветер он тоже не бросает. Только под конец выдавливает одну фразу, а до этого ограничивается парой отрывочных восклицаний. Из солидарности помалкивают и прочие персонажи. То есть о чем-то они, конечно, беседуют. Но чисто за кадром. В тот момент, когда завязывается диалог, предусмотрительно захлопывается дверь, отсекая реплики от посторонних ушей. Либо камера отъезжает за пределы комнаты для допросов и зала кафе, заставляя лишь догадываться, что же там народ обсуждает.

И догадаться в целом нетрудно, поскольку тот самый сценарий из голливудского «черного списка» примитивен до безобразия. Очередного бедолагу несправедливо обвиняют в темных делишках, а он монтекристит трафаретного преступного босса в знакомом до боли сеттинге (Детройт, подобно условному Готэму, выглядит вроде бы мрачно, но при этом стильно до чертиков). История так же одноклеточна, как сюжет «Немой ярости», даже если рассматривать героев не как стереотипных болванчиков, а как архетипичных представителей брутального криминального жанра. Однако их великое молчание, в теории будучи занятным концептуальным приемом, на практике регулярно сбивает с толку и мало-помалу превращается в самопародию. Фильм всю дорогу поддерживает страшно серьезные интонации, но как нам-то воспринимать всерьез Ричсона в ужасном длинноволосом парике? Или бесконечные эпизоды страданий, непременно в рапиде и под замогильную музыку?

О музыкальном сопровождении, кстати, разговор отдельный. Диалогов здесь не предусмотрено, но хронометраж чем-то надо заполнять. И Потси Пончироли забил его нидл-дропами – сценами, оформленными под звуки ретро-хитов. Как узнаваемых относительно широкой аудиторией (Дэвид Боуи, Fleetwood Mac), так и менее очевидных (Fapardokly, Sniff ‘n’ the Tears). И сперва подобный подход оправдывает себя: любо-дорого смотреть, как Ричсон скидывает с крыши и расстреливает из обреза негодяев под аккомпанемент Cat People (Putting Out Fire). Его драматичный арест под ритмичное and if you don’t love me now you will never love me again – тоже превосходный фрагмент, какой бы затертой ни была сама композиция. Но вскоре от нагромождения шлягеров устаешь: песни сменяют друг друга практически без перерыва, точно в забарахлившем радиоприемнике, настроенном на волну пятидесятилетней давности. На виниловой пластинке такой шквал мелодий очарует любого меломана, однако в киноформате это огонь по своим. Саундтрек не дополняет безмолвный видеоряд, а мешает сосредоточиться даже на неуклюжем сюжете с его пластмассовой драматургией.

Поклонники Ричсона и Ричера явились сюда не для того, чтобы наблюдать, как их кумир изнемогает от сердечных терзаний. А он занимается этим две трети экранного времени, срываясь с цепи лишь в последние полчаса. Экшен-кульминация поставлена виртуозно, одна драка в лифте чего стоит, но второй «Живой ярости» (или хотя бы второй «Немой ярости») из «Мотор Сити» не вышло. Финальные титры встречаешь не с упоением, которого каждый вправе ждать от олдскульного батиного аттракциона, а с раздражающим чувством, будто тебя облапошили. Нелепый эпилог умудряется буквально за пару минут растоптать вспыхнувший, было, фитиль фильма, чей тотальный трагизм обернулся китчевыми поминками по разбитым надеждам. Ричсон по-прежнему блестяще сочетает габариты Халка и нежность самого добродушного человека на планете, но в «Джеке Ричере» его маскулинность и трепетность разбавляются иронией, о существовании которой «Мотор Сити» не подозревает. И в результате застревает где-то между боевиком на стероидах, грошовой мелодрамой и винтажным триллером – такой вот нескладный гибрид, по пустякам разбазаривший тестостерон и старомодное обаяние.