Кадр из фильма «Игрушка» (2025)
Внеконкурсная секция «Дикие ночи» ежегодно собирает на ММКФ заядлых фанатов жутко страшных и запредельно неординарных фильмов. В обширной программе 48-го смотра также нашлось место интригующим хоррорам и абсурдным черным комедиям на грани фола. Набравшись смелости и открывшись новому мурашечному опыту, мы посмотрели все «ужасные» картины, добравшиеся до ночной фестивальной программы. И уже готовы честно и без страха рассказать вам о них.
Стартует дикий вояж не с жести в привычном хоррор-представлении, а с симпатичных внешне, но идейно болезненных ужасов пубертата, отзывающихся в душе каждого бывшего школьника флэшбэками похуже вьетнамских. Не каждому школьнику, однако, выпадает возможность побыть в шкуре юной иммигрантки персидского происхождения в Северной Америке образца 2000-х, отравленной язвой предрассудков и общенационального ПТСР. А если превратности ассимиляции в другой культуре помножить на стремление снискать расположение самой крутой одноклассницы, – блондинки, которая, согласно рекламе в модном журнале для девочек, всегда веселится, – беды не миновать.
Выпадает этот взрывной микс переходно-возрастных испытаний на нежную душеньку героини, придуманной иранкой Авой Марией Сафаи. Постановщица отрефлексировала собственный опыт эмиграции в Канаду в ключе хоррор-сатиры, имитирующей «дрянные» и неуклюжие американские комедии о школе. Ее бедную Ясмин, фатальным образом обесцвечивающую свою роскошную гриву цвета воронова крыла, бросает в пучину то абсурдного юмора, играющего на этностереотипах, то, мало сказать, дискомфортного телесного ужаса в духе «Гадкой сестры», которая также освещала девичьи жертвы на пути к «лучшей», но никому не нужной версии себя.
Дебют Сафаи опирается на кинговскую «Кэрри», с ухмылкой обходит «Тело Дженнифер» и, на первый взгляд, решительно сбрасывает с себя налет серьезности. На деле «Чужая» играючи и стильно, под пульсирующий ретровейв не говорит, но истошно кричит о последствиях утери разного рода идентичности – национальной, культурной, гендерной и, наконец, личностной. Благо что вывести природный пигмент из кудрявых волос – задачка не из простых, а сжечь дотла свою индивидуальность, подстраиваясь под неестественно улыбающееся тебе общество, с налету невозможно. Тут и к иранской бабке-гадалке не ходи.
Коли желаете вкусить отборного трэша без привкуса остросоциальной подоплеки, просим вас в игрушечный рай. Стоит лишь сперва убедиться, что вы не страдаете педиофобией, то есть боязнью кукол. Ведь они здесь, Джонни, буквально на деревьях – то ли в дремучем лесу, то ли на кладбище погремушек, которые плохо себя вели, голубки Мэйси и Чейз (Шонн Уильям Скотт aka Стифлер из «Американского пирога») напарываются на Мамочку. Это такая тучная маньячка, скрывающая лицо под фарфоровой маской с выколотым глазом, а в мясистых ручках сжимающая окровавленную лопату. Коей не преминет зарядить в тех, кто плохо себя ведет.
Далее, как несложно догадаться, следуют игрища «кошки» и «мышек», техасская резня не бензопилой, но лопатой и пытка бутылочкой с грудным молоком – да-да, Мамочка обязательно всех накормит! И пропитаны эти беспощадные гонки духом олдскульных слэшеров о психопатах и их психопатически искусных способах истязать и умерщвлять. Пропитаны в том числе и в визуальном аспекте – картина играется с зернистостью 16-миллиметровой пленки и в целом эстетикой старых хорроров категории Б (если не ниже), ставя во главу угла зрелищность не по-детски эпичного мочилова, а не «возвышенные» объяснения происходящего.
Не ищите в «Игрушке» тонкого психологизма и какого-либо новаторства. Награжденная потенциалом стать final girl Мэйси обязательно пойдет туда, куда ей идти не надо, но куда зовет привычное для жанра отсутствие логики. Примерно по тем же несуразным канонам кратчайшими, насколько это вообще возможно, флэшбэками обрисуется предыстория кукольной фанатички, которая также не балует хоть сколько-нибудь свежей (см. «Варвар» Зака Креггера) мотивацией. Но, разумеется, не умом мы подобные слэшэры смотрим. А глазами, зажмурившимися в ожидании очередного несуразного скримера из фарфоровой тишины.
Не блеском фарфора, но известковым налетом фаянса отсвечивает канадский жутик, продолжающий славные традиции прошлогоднего «Нечто из унитаза». Продолжающий, стоит признать, очень даже прямым и славным образом, сливая свое клаустрофобное действо по водосточной трубе задрипанного кабака. Где бедолага Люк, на свою голову балующийся разного рода порошочками, вскоре обнаруживает эту же самую голову в плену дырки в полу. И не может из нее выбраться, не порезав себе шейки, которую и без того вот-вот свернут обозлившиеся на него бандюганы, заручившиеся помощью сотрудницы наркоконтроля по кличке Рабла.
Клаустрофобна история тем, что рассказана она по большей части посредством сверхкрупных планов обезображенного и обескураженного личика торчка, торчащего – простите за каламбур – в толчке. Мимо него элегантно проплывают разного нечистоты, а сверху капает собственная кровь вперемежку с то и дело отваливающимися органами слуха. Зрелище то есть, мягко говоря, не из приятных, а юмор – сортирнее некуда. Даже сортирнее сантехнических пируэтов прошлогоднего «Нечто». И уж точно отвратительнее в физических проявлениях – здешняя боди-хоррорная участь постигла даже малышку Раблу…
Отринуть на санитарные нормы и провести каких-то 70 непристойных минут в «Сливе» – подобно добровольному сеансу шоковой терапии, во время которого разрешается смеяться над всем тем, что в обычной жизни мы, к счастью, наблюдаем с обратной стороны канализационной системы. И особенно сильно этим сеансом насладится жадная до адреналина, словно Рабла до порошка, публика, умудряющаяся расслабляться и ровно дышать на триллерах о выживании, вроде «Погребенного заживо». И, разумеется, открыта к разного рода насмешкам над жанром – выше или, скорее, ниже пояса – и не владеет синестезией. Одно радует – сеансы «Диких ночей» пока еще проходят не в формате 5D…
Через экран в реальность, к счастью, все еще не перебираются и подражательницы долговязой Садако Ямамуры, без конца и края посылающие жуткие звоночки с того света. Новоявленное «Проклятие» чрезвычайно неловко, но уж больно весело продолжает традиции одноименной камерной классики Такаси Симидзу, культовых слоубернеров Хидэо Накаты и прочих образчиков золотого фонда j-хорроров, обязательных к просмотру для каждого энтузиаста жанра. И, как полагается многим новоявленным вариациям на тему классики, скрещивает древнее зло со злом современным. Высокотехнологичным то есть.
Здешнее проклятие, действуя по механике, позаимствованной из бесчисленных ребутов «Звонка», прячется между нулями и единичками в коде соцсетей. А вызывается, собственно, чрезмерной и, по мнению некоторых особ, лицемерной активностью в них. Так, вместо заколдованной «колодезной» кассеты потенциальной жертве предлагается посмотреть присланный в личку ролик с избиением бумажной куклы. И жертва обязательно этот ролик посмотрит и следом измучается от галлюцинаций, в которых ее прижимает к стене, кровати и прочим углам квартиры еще более окоченевшая итерация Садако. Почему-то одетая в красное платье и комично демонстрирующая жертве длинный язык.
Впрочем, новое «Проклятие» и само великолепно справляется с тем, чтобы поиздеваться над собственной вторичностью и неказистостью. Многие эпизоды – включая довольно самоироничные, хочется верить, сцены с вытекающей из глаз кровью – словно бы намеренно поставлены в абсурдной и гипертрофированной (даже в разрезе специфичности j-хорроров) манере и сыграны столь же гротескно. А те, что желают казаться вдумчивой критикой телефонозависимых граждан, все равно смешат до слез – к счастью, не кровавых. Хоть и, как громко ни смейся и на черное зеркало во время просмотра не отвлекайся, от цепких ручищ саспенса и здесь далеко не убежишь.
Педантичным хоррором без всякого напыления сатиры, непотребств и переосмысления жанров вовсю жаждет казаться единственный американский фильм в программе «Диких ночей». Но быть, разумеется, не равно казаться, а совы, женщины и спасатели также частенько оборачиваются не такими пушистыми зверьками, какими прикидываются. Обмануть зрителя пытается дуэт разъяренной амазонки Лины (неземная Дакота Шэйн Горман), которую запирает в собственном трейлере некто, общающийся с ней по громкоговорителю. И громко, но вроде как заботливо сообщает даме, что она подхватила некую инфекцию, которую нужно срочно лечить.
До ужаса динамичная первая половина ленты, балансирующая на грани герметичного хоррора и остросюжетного триллера, – ведь природа таинственной заразы, эффектно расползающейся по венам заложницы, и личность водителя дома на колесах, мчащегося куда-то в ночь, провоцируют нешуточный интерес – и впрямь ловит в объятия тревоги и нетерпимого предвкушения снятия масок и диагнозов. А когда карты таки раскрываются, а повествование выходит из трейлерного мрака, режиссер-дебютант Брок Боделл вдруг начинает давить на педаль местами дурашливого, местами неожиданно трогательного драмеди в черных тонах.
Словно под влиянием судьбоносного полнолуния, фильм решает сломать жанровую формулу, которой сперва следует довольно четко, и обращается не слишком остроумным, но любопытным размышлением об обретении себя и непредвиденном, пусть и в конечном счете душеспасительном обретении семьи. Боделл так ловко обводит всех встревоженных вокруг пальца, что и ругаться на очевидную смазанность его выстрелов из чеховских ружей вслед за эпилогом не захочется. Тем более что запертая им Горман – самая настоящая находка для жанра, также своего рода зараженного неким кризисным вирусом.
На десерт – первый анимационный фильм в пятилетней истории секции. И сразу – невероятно самобытный и монструозный, даже в разрезе «дикой» программы. Да еще и родом из Мексики. Когда-то аниматоры Артуро и Рой Амбрисы внесли свою лепту в «Пиноккио» Гильермо дель Торо, а маэстро в свою очередь благословил и их собственное детище, насквозь пропитанное мотивами из его творчества и, кроме того, издалека напоминающее кукольный «Труп невесты» Тима Бертона. И все это в технике стоп-моушен, то есть покадровой анимации, которая кропотливо, до каждой пылинки и крапинки на телах местных монстров, создавалась аж целых 14 лет.
В центре мрачной страшилки для взрослых – юная сирота Франциска Имельда, чьи эскапистские фантазии оживают в виде потаенной страны Ужасотопии, благосостояние которой напрямую зависит от фактора страха. То бишь от пугливости соотечественников Имельды и от «кошмарности» историй сказочника-предателя, который, в отличие от девчонки, подысписался. Потому девчонку, в отчаянии нарекающую себя Франкельдой, очаровывает ужасотопский принц-полукровка и уносит в свое королевство, которое надо срочно спасать. Мол, кошмары стали уже не те, что раньше, надо сочинять новые.
Братьям Амбрисам же фантазии не занимать – перенасыщенная экспозиция, представляющая жуткую флору и не всегда добрую фауну Ужасотопии, несколько утомляет и мешает как принять правила работы мира, так и проникнуться бедой принца. А финал его шероховатой любовной линии с заглавной литераторшей, напротив, скомкан и смущает недосказанностью. Впрочем, сценарные недочеты едва ли способны испортить впечатление от затейливости здешней анимации, что подкрепляется и изящностью музыкальных номеров, в течение которых можно и от бешеного темпоритма передохнуть, и таки попробовать в пернатого принца на пару с Франкельдой влюбиться.
Представляем подборку трейлеров отечественных фильмов и сериалов, которые больше всего заинтриговали нас на уходящей неделе. Очень странные дела в уральской…
Байопик про Майкла Джексона с лаконичным названием «Майкл» прямо сейчас бьет рекорды по сборам, превосходя самые смелые ожидания. По итогам…
Всего несколько дней провела Хелена Бонем Картер на съемках четвертого сезона «Белого лотоса». Как вдруг оказалось, что категорически не вписывается…
Молодой кот по имени Кевин однажды узнает, что его хозяева расстаются. Тогда он решает начать жить с чистого листа –…
Отечественные анимационные картины смогут полностью финансироваться за счет государства. Соответствующие изменения в закон «О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации» утвердил…
Paramount Skydance покупает Warner Bros. Discovery. Две медиакорпорации сольются в одну. Кому какая разница, да? Мало ли таких махинаций на…