«Великолепная жизнь Марселя Паньоля»: Эффектная иллюстрация, но слабый байопик

Сильвен Шомэ – замечательный аниматор, четырехкратный оскаровский номинант, создатель «Иллюзиониста» и «Трио из Бельвилля». Марсель Паньоль – выдающийся режиссер, драматург, писатель и переводчик. Его не стало в 1974-м, но недавно Шомэ обратился к его наследию в первой за 15 лет анимационной полнометражке «Великолепная жизнь Марселя Паньоля».

Изначально внук классика предлагал Сильвену посвятить достославному деду документалку с анимационными эпизодами, но постановщик предпочел снять мультфильм с фрагментами паньолевских картин. Мультфильм, с одной стороны, непривычно многословный по меркам Шомэ, который прежде обходился без излишних разговоров. С другой стороны, Сильвен сохранил свой уникальный визуал, гротескный и живописный одновременно, который ИИ пока не в силах подделать.

Намеренной карикатурности тут меньше, чем в той же «Старой даме и голубях». Конечно, кто-то из героев может щеголять, например, чересчур внушительным носом, но все они больше похожи на обычных людей, чем типичные персонажи Шомэ. Да и сама история, как гласит дисклеймер, реальная, хотя без абсурдистских элементов не обошлось. То говорящая птичка подстегивает стареющего Паньоля активнее писать мемуары (нарратив оформлен как цепочка его воспоминаний). То изо рта вместе с сигарным дымом вылетают голуби, отсылая к упомянутой короткометражке про пожилую мадам. Плюс в кадре периодически появляются призрачные изображения юного Марселя и его покойной матушки, служащие кем-то вроде проводников по мемуарам писателя и режиссера.

Вкрапления сюра добавляют магии роману взросления будущего кинематографиста, событийно выстроенного по достаточно стандартной схеме. Мальчик сочиняет стихи, бунтует против отца, откладывает мечту в долгий ящик, работая учителем латыни, переезжает в Париж, попадает в богемные круги, терпит неудачи, приходит к успеху. Сперва в театре, затем в кино. «Великолепная жизнь Марселя Паньоля» перепрыгивает из года в год, подобно стае птиц, перелетающих с дерева на дерево, и в пестром калейдоскопе происшествий и действующих лиц нетрудно потеряться.

Фигура Паньоля всегда маячит в центре внимания, но окружение беспрестанно меняется, как в «Новой волне» Ричарда Линклейтера. Та, правда, сосредоточилась исключительно на 1959 годе, а здесь «галопом по Европам» проносятся десятилетия. История французского кино и театра через историю одного человека начертана широкими мазками, и мультфильм выглядит не столько информативным рассказом о незаурядной личности, сколько яркой иллюстрацией к нему.

Шомэ заявил, что «больше никогда не снимет диалоговой картины», и его легко понять. «Великолепная жизнь Марселя Паньоля» потрясающе красива: можно долго рассматривать на крупных планах фрагменты детализированных интерьеров, наслаждаться эффектными пейзажами и аутентичными костюмами, прислушиваться к скрипу пера по бумаге и стуку шаров при игре в петанк. Но маленькие эксцентричные трагикомедии все же удавались Сильвену лучше, чем амбициозный, не в меру болтливый байопик, который в итоге свелся к набору зарисовок с театральных подмостков и съемочных площадок.

Режиссер открыл для себя прозу Паньоля еще в детстве, и ему было важно не просто поведать о его судьбе, но сохранить диалог взрослого и ребенка. И Сильвен, и Марсель в своей художественной версии трепетно относятся к присутствию этого внутреннего анфана. Однако не каждый проникнется теплыми автобиографическими интонациями, поскольку и без них полно всего: семейные проблемы и творческий кризис, рассуждения о тонкостях кинопроизводства и Вторая мировая, отцы и дети, мужья и жены, Париж и Монако…

Девяноста минут хронометража слишком мало, чтобы вместить все закулисные байки, добродушные шутки, нежные признания и познавательные подсюжеты, которыми хотелось поделиться Сильвену Шомэ. При этом немногие в принципе замахнулись бы на подобный эксперимент, так что сам факт существования «Великолепной жизни Марселя Паньоля» заслуживает как минимум уважения. Ну а восхищение прибережем для следующего проекта Шомэ, спин-оффа «Трио из Бельвилля», героини которого навещают 100-летнего отца. Сильвен возвращается к немому кино, фирменной барочности и карикатурному безумию – то есть тому, чего в «Великолепной жизни», при всех ее достоинствах, не хватало.