«Грация» Паоло Соррентино: Сделано в Италии

«Грация» – самый минималистичный фильм Паоло Соррентино: главного героя, уходящего на покой президента Итальянской Республики, держат на строгой диете из киноа и однообразных костюмов. Но невозможно уйти от своей режиссерской природы, и Соррентино все равно находит способ облечь портрет персонажа в барочную рамку итальянского gusto per la vita. Начиная с идеально пошитых костюмов, в которых ходит президент (Тони Сервилло), и заканчивая итальянским рэпом, который он слушает – мы собрали все, на что в «Грации» нужно обратить внимание.

Еда

Дочь и правая рука президента (Анна Ферцетти) строго следит за тем, чтобы папа не позволял себе лишнего. На любом приеме (в фильме их несколько) он ест одно и то же: киноа и белую рыбу на пару. Что может быть более неестественным для итальянца? Пожалуй, только травяной чай, который президент пьет вместо красного вина. Самоограничение – важное качество характера героя, и в еде это проявляется наиболее ярко. «Пойду поужинаю», – заявляет подруга главного героя, вставая из-за стола. «Но мы же уже ужинаем», – удивляется президент. «Это не ужин, а так, легкая закуска».

Главное национальное блюдо, паста, в «Грации» только упоминается, зато первым же актом освобождения, когда президент Мариано де Сантис остается один, является заказ пиццы на вынос. Как и полагается, он ест ее сразу же, обжигающе-горячей, прямо из коробки, не заморачиваясь поисками столовых приборов.

Мода

«Знаете, я бы хотел быть тем, кто надевает красный пиджак с белыми брюками», – признается президент в интервью Vogue. Эта фраза не случайна: именно красный пиджак (а еще канареечно-желтый), в сочетании с белыми брюками надевал Гамбарделла, герой Тони Сервилло в другом фильме Соррентино «Великая красота» (2013). Но статус президента Республики обязывает: гардероб главного героя выдержан в строгой темной гамме, в нем только костюмы и одно пальто. В сценарии был эпизод, в котором президент надевал шелковую пижаму, но режиссер счел это лишним: строгость и сдержанность главного героя не предполагает даже намека на иронию.

Но однобортный костюм тоже можно показать по-разному. Художник по костюмам Карло Поджоли, работавший с Соррентино в «Великой красоте» и в «Молодом папе» (2016), сделал особенным даже президентский протокол в одежде. Безупречная линия плеча, лакированные ботинки без единого пятнышка (нога президента ступает преимущественно по коврам), галстуки сдержанных тонов – все это вечная классика мужской моды, элегантность на все времена.

Но это лишь одна сторона жизни главного героя, есть и другая. Стоит президенту Мариано вернуться домой, оказывается, что его квартира находится на Виа Кондотти, главной шоппинг-артерии Рима с флагманскими магазинами всех ведущих итальянских Домов, от Gucci до Salvatore Ferragamo (их мы тоже видим, выглядывая вместе с героем из окна). Одна из комнат в этой квартире отдана под гардеробную покойной жены (а она, в отличие от мужа, предпочитала яркое: «Все оттенки голубого летом, сложный зеленый, а также кремовый». И рядом с Мариано есть еще дочь (замшевые жакеты, гамма винного цвета и охры – безупречный сдержанный стиль с отсылкой в 1970-е), и подруга детства, искусствовед Коко Валори, которая одевается как пустившаяся во все тяжкие Анна Винтур. Костюм героя отображает его внутреннюю сущность – и тут расслабленный свитер девушки, сидящей в тюрьме за преступление, в котором она не раскаивается, так же важен, как претенциозные очки а-ля Yves Saint-Laurent у жеманного и претенциозного секретаря президента.

Искусство

Та же Коко Валори (Мильвия Марильяно), жалуется, что за несколько президентских сроков ее лучший друг не дал ей в руководство «хоть какой-нибудь захудалый музейчик», но сразу же поправляется, что будь ее воля, все музеи она бы с удовольствием сожгла. Это одна из загадок, которая мучает президента, когда он остается наедине со своими мыслями. Жечь музеи, как это возможно? Но анархистка Коко считает, что ни один современный художник не стоит и мизинца «великого Кирико». На этом стоит остановиться поподробнее.

Все фильмы Паоло Соррентино цитируют великих художников и скульпторов прошлых веков: искусство – неотъемлемая часть его фильмов. В «Молодом папе» несколько раз обыгрывается «Пьета» Микеланджело, в «Изумительном» (2008) современные политики позируют на фоне «Тайной вечери», в «Великой красоте» главный герой не только сидит в эффектной позе у римской статуи Морфорио – в фильме также «цитируются» перфомансы Марины Абрамович и абстрактный экспрессионизм Джексона Поллока.

В «Грации» главным стилеобразующим художником назначен именно Джорджо де Кирико, чьей музой когда-то якобы была Валори. Метафизическая живопись Кирико, его пугающий остановившийся мир, находит свое прямое воплощение во многих кадрах фильма: идеальная линия горизонта, на которой Президент видит призрак своей умершей жены, выверенная симметрия арок и окон присутственных мест, стерильная чистота пейзажей и интерьеров – все это отсылает к бесконечным пустынным «пьяццам» с картин художника, где не чувствуется человеческое присутствие.

Конечно, Кирико – не единственный художник, оставивший свой след в «Грации». Оператор Дарья Д’Антонио, уже работавшая с Соррентино на «Партенопе» (2024) и «Руке Бога» (2021), вдохновлялась приемом кьяроскуро Караваджо, и картинами Люсьена Фрейда: доминанта серого и коричневого, уменьшенная палитра, яркое контрастное освещение – все эти приемы создают эффект постоянной борьбы света и тени, явного и скрытого – это касается и прошлого президента, и его будущего, и его небезупречных, с какой стороны не посмотри, решений.

Музыка

Президент любит классическую музыку (ну, или говорит, что любит), и не понимает, почему его сын-композитор, пишет «что-то легкое». Тем не менее, он сам, Мариано де Сантис, слушает в наушниках итальянский рэп, и даже заучивает слова песни наизусть. В «Грации» есть и не менее неожиданная сцена, в которой герой вдруг начинает петь песню альпийских стрелков. Классическая музыка в конце концов так и остается «положенной по протоколу»: даже в сцене, где президент приезжает в «Ла-Скала» открывать новый сезон, не звучит ничего гармонично знакомого, и неизвестно, что за оперу давали в тот вечер.

Выбор музыкального сопровождения в «Грации», как во всех фильмах Соррентино, не случаен. Транс-композиция 5 mins of Acid голландского диджея Ki/Ki в момент атмосферного апокалипсиса выбивает из зоны комфорта также, как на экране буквально сбивает с ног президента Португалии. А главной темой в итоге становится та самая песня Le Bimbe Piangono («Девушки плачут») миланского рэп-артиста Ге Пекено. Сам Пекено, татуированный с ног до головы гигант, взявший, кстати, свой псевдоним в честь главного героя «Города Бога» Фернанду Мейреллиша, тоже появляется в кадре: он – последний, кому президент перед выходом в отставку, вручает одну из высших наград Итальянской Республики.

Если убрать из текста слова про золотые слитки, дорогие тачки и шмотки от Филиппа Плейна, окажется, что тема песни перекликается с внутренним состоянием героя, его чувством вины и неуверенности в правильности выбранных решений. Об этом говорит и сам Соррентино: «Сначала я не понимал 85% слов, но меня поразило, что в оставшихся 15% была глубокая человечность. В песне, которая звучит в фильме, есть строка: «Chiedo dopo perdono, non prima per favore» («Я попрошу прощения позже, пожалуйста»). Из-за какой-то странной ментальной алхимии это трогает. Нам всем хотелось бы отложить момент, когда придется просить прощения за ошибки, но когда-нибудь все равно придется.