«Иллюзия побега»: Как датчане задвоились в глухих лесах и что из этого вышло

На цифровых платформах вышел датский триллер «Иллюзия побега». Главные роли – у Марии Бах Хансен и Миккеля Боэ Фельсгор, знакомого зрителю по исторической драме «Королевский роман» и криминальному сериалу «Каштановый человечек». Однако в кадре супруги на грани развода, воспитывающие маленького сына, неожиданно задваиваются. Что одновременно повышает градус напряжения и обеспечивает простор для маневра – примерно как в рамках игры «поцеловать, убить, жениться».

Стине – журналистка, Тейт – редактор. Оба привыкли конструировать свою реальность – выхолощенную и отполированную до блеска, но мириться с окружающей их действительностью, кажется, не способны по определению. От столичной суеты они вместе с маленьким сыном Немо бегут в лес, где собираются прожить целый год. «Я хочу найти тебя. И себя», – говорит Тейт. Что же, бойтесь своих желаний.

Страх и сомнения пара маскирует шутками про эскапизм, сердечную боль – напыщенными терминами. В течение первого получаса глубокая внутренняя неустроенность еще прячется за внешним благополучием. Затем все катится к чертям.

Творческие амбиции идут прахом (в полной изоляции пара планирует записать подкаст, но дело не спорится), обещание быть честным перед партнером только подливает масла в огонь, а попытка проверить себя на прочность оборачивается полным провалом. Семейная жизнь героев и вовсе трещит по швам. Давний триггер – измена Тейта. Но ситуация усугубляется, когда Стине выходит из себя при виде незнакомки и теряет сына в лесу.

Мальчик вскоре находится, однако мать не признает, чем порядком пугает взрослых. На ум сразу приходят истории про фей, троллей и подменышей, но фолк-хоррором «Иллюзия побега» так и не оборачивается. Слоубернером ее тоже не назвать. Это скорее петляющий жанр: медитативная, порой даже уютная драма дважды превращается в холодящий психологический триллер и проделывает такой же путь обратно.

Приемов – порой из совершенно разных поджанров – тоже хватает: от загадочных аудиопленок до историй про зазеркалье. Но объяснений ждать не приходится: в оригинале картина называется «Суперпозиция», как принцип из физики и математики, когда процессы накладываются друг на друга. Хотя куда ближе к сюжетной канве не точные науки, а старый добрый психоанализ дедушки Фрейда.

Встреча с самим собой – здесь весьма буквальная – может закончится как распитием бутылочки вина и разговором по душам, так и грязным мордобоем. В зависимости от того, что тобой движет – желание найти поддержку и опору или самоутвердиться.

Время на подумать у героев есть, но они им не пользуются. И если в «Бескрайнем бассейне», где тема двойников тоже была ключевой, они не могли да и не хотели отказываться от распутных удовольствий, которые занимали все их время и мысли, то в «Иллюзии побега» никто попросту не хочет разбираться в происходящем. Затухающий материнский инстинкт Стине воплощается в жест отчаяния, а затем в дело вступает эгоцентризм. Именно он позволяет сломить все преграды на пути ко второму шансу, но он же и застилает взор.

Впрочем, здесь все притворяются, что ничего не случилось. И за годы практики такой взгляд на вещи, конечно, входит в привычку.