Гай Пирс и кровавые разборки маори «На краю земли»

1830 год. Проповедник Томас Манро (Гай Пирс) прибывает в Новую Зеландию, где для него выделили приход в крошечном британском поселении. Кажется, что несколько деревянных срубов – оплот цивилизации посреди диких земель, где веками идет вражда между племенами маори. Свидетелем ожесточенной резни Манро становится в первый же день – и тогда же спасает от неминуемой гибели своенравную дочь одного из вождей.

Парадоксально, но «На краю земли» не похож ни на экзотический эксплотейшен, ни на очередную пафосную историю про бремя белого человека, ни на классическую экранизацию тяжеловесного исторического романа. Разгадка, пожалуй, кроется в личности режиссера: отец Ли Тамахори («Умри, но не сейчас») был маори, а мать – британкой, что дало творцу право бережно исследовать разные культурные плоскости и при этом бескомпромиссно препарировать столкновение двух цивилизаций.

Размеренность повествования здесь соседствует с натуралистичным насилием (на ум сразу приходит «Апокалипсис» Мэла Гибсона), а важные исторические справки даются словно невзначай. Знахарка Шарлотта (Жаклин МакКензи) рассказывает, как добиралась до края света на корабле с каторжниками. Вождь (Лоуренс Макор из «Властелина колец») восседает в своем шатре в мундире убитого им британского солдата. Маори вытесывают громадное каноэ. Головы поверженных врагов усеивают частокол вокруг деревни.

При дотошной визуальной реконструкции в картине нет вербальной перегруженности. Зритель сосредотачивает все внимание на происходящем и не отвлекается от главного – исследования моральных принципов отдельно взятых людей. Палитра характеров представлена широкая: в одном герое взяли верх разочарование и ожесточенность, в другом любопытство пересилило страх, а третий как был подлецом и подонком, так им и остался.

Не просто так фильм открывается титром, в котором христианство и огнестрельное оружие поставлены в один ряд: блага цивилизации идут в комплекте с прегрешениями. «Мы здесь совсем одни, значит, можно творить бесчинства», – уверены поселенцы, которые не гнушаются использовать и мягкую, и жесткую силу для собственного обогащения. И Тамахори прямо говорит о древнем принципе «разделяй и властвуй», разжигании конфликтов, зашкаливающем лицемерии.

Не меньшую роль, впрочем, играет идея того, что даже грубое варварство способно отступить перед лицом достоинства и чести, в том числе и в ситуациях, когда кровь обязана пролиться. Но подобная приверженность идеалам, свойственная литературным произведениям, имеет и обратную сторону. В частности, она сбавляет градус реализма и добавляет финалу если не сказочности, то не слишком обоснованного оптимизма. Сражение, может быть, и выиграно, но война еще далека от завершения.

Впрочем, этот неоднозначный ход можно списать на авторскую надежду, видение лучшего будущего для всех. В иных случаях романтические начала не так сильны, а о типичном рыцаре на белом коне не идет и речи, хотя именно на таком жеребце разъезжает Манро. Он является ключевой фигурой, тем самым «новообращенным» из оригинального названия ленты – The Convert. Названия, кстати, двусмысленного, скорее задающего направление развитию характера персонажа, чем объясняющего его судьбу.

И Гаю Пирсу определенно есть что играть. Его герой, ярый противник насилия, регулярно оказывается перед непростым выбором, еще и в ситуации абсолютного бесправия, которое он четко осознает. Томас – чужак, которого регулярно обдают недоверием: соотечественники – чопорным и презрительным, маори – инстинктивным. Его стремление к миру выстрадано, и сцена вынужденного покаяния, прерываемая попытками взять себя в руки, оказывается настоящей жемчужиной фильма.

Другой значительный плюс – завораживающий визуал. «На краю земли» стоит просмотра на большом экране: девственные леса и равнодушные волны выглядят так, словно взяты из документального фильма про природу Океании. Не менее своеобразны и актеры второго плана, которые не теряют органики перед камерой. Так что путешествие за тридевять земель публике гарантировано.