Рецензия на спектакль-бенефис Евгении Дмитриевой.
Елизавете I не повезло: родись британская королева хотя бы на полвека раньше, она наверняка стала бы героиней трагедии Шекспира. Впрочем, возможно, тогда и не было бы в истории литературы великого драматурга, ведь творил он как раз под ее покровительством.
Дочь Генриха VIII и Анны Болейн прожила долгую жизнь, никогда не была замужем и не имела детей, зато всего остального – от бесчисленных любовников до кровавых войн – в ее биографии было в избытке. Так что ничего удивительного, что рыжая бестия, натворившая немало и хорошего, и плохого, стала героиней множества романов, пьес и фильмов.
Один из самых ярких портретов Елизаветы получился у австрийского драматурга Фердинанда Брукнера, хотя его пьеса «Елизавета Английская», написанная почти век назад, не так известна, как того заслуживает. И тем оригинальнее выглядит выбор молодого режиссера Владимира Киммельмана, поставившего ее на сцене Театра им. Ермоловой.
По правде говоря, пьесу ни в коем случае нельзя рассматривать как учебное пособие по истории. Она охватывает около двух десятков лет из жизни королевы, но события расставлены не в хронологическом порядке. Так в первом действии мы видим попытку покушения на Елизавету, которое случилось в 1601 году (за два года до смерти королевы), а во втором – начало войны с Испанией и разгром Непобедимой армады, датирующийся 1585 годом.
Но так ли это важно? Брукнер концентрируется на образе женщины на троне, чьи детство и юность не сулили ничего хорошего, и это лишь закалило ее характер. Вклад Елизаветы в развитие Англии поистине огромен – как и ее авторитет, способствовавший установлению абсолютной монархии.
Постановку Киммельмана вполне можно назвать бенефисом выдающейся актрисы (и его жены) Евгении Дмитриевой. Появление во втором действии Константина Плотникова, в равной степени блистательного в роли испанского короля Филиппа II, поначалу кажется угрозой безраздельному царствованию Дмитриевой на сцене, но она быстро берет бразды правления в свои руки и, как и в историческом контексте, показывает, кто тут главный.
Делает это актриса во всех смыслах играючи. Семейный тандем аккуратно, без особого ущерба для оригинальной пьесы, вставил в действие элементы творческих шалостей: «Мне можно – я жена режиссера», – лукаво улыбаясь, произносит Евгения, не выходя из образа королевы. И зал еще больше проникается, благодаря вот таким импровизациям и шуткам.
В ход идут танец в духе Мадонны, сленг из лексикона современных подростков и мемные фразочки. Дмитриева от души резвится, ломая в отдельных сценах четвертую стену, однако все это спектаклю только в плюс. Плюс, превращающийся в какой-то момент в огромный висящий в центре сцены меч, который, в свою очередь, выглядит крестом.
Именно он – главный элемент максимально аскетичной сценографии. Как и столь же монументальное распятие в протестантских церквях. Это крест, который должна нести Елизавета по своему династическому праву, и крест, который она сама взвалила на себя, отказываясь от личного счастья во имя государства, и крест, который довлеет над обеими воинствующими сторонами. И кульминационная сцена Дмитриевой, где она вымаливает победу – так хочется верить, что и в жизни королева страстно желала мира и добра.
Эта аскетичность сценографии не совсем отвечает пиршеству королевского двора того времени, но зато не отвлекает от смыслов и ярких актерских работ, а короля, в данном случае королеву, как мы знаем, делает свита.
Конечно, это, прежде всего, Плотников, герой которого мучается от скрючившей тело подагры. Король Филипп в его исполнении – религиозный фанатик и аскет, которому просто невозможно не сочувствовать. Нельзя не отметить и грациозного как благородный олень Данилу Казакова в роли фаворита Елизаветы, графа Эссекса. Приятно отметить, что актер с настолько красивой внешностью талантлив.
Спектакль наводит на парадоксальную мысль: хорошо, что не Шекспир! Меньше всего хотелось бы, чтобы эта феерия превратилась в трагедию в духе «Ричарда III» (а историческая фактура более чем этому способствует). В «Елизавете Английской», конечно, нашлось место и философскому, трагичному, хватает в ней и смешного, – как, собственно, должно быть в жизни.
Евгения Дмитриева купается в роли и дарит зрителям улыбки, полные то ехидства, то похоти, то коварства, и единственное, что остается сказать, помимо «браво», – «Боже, храни эту Королеву!»
Комментарии