Сериал «Преступление и наказание»: Возмутительно радикальная фантазия по мотивам

В условно современном Петербурге Родион Раскольников (Иван Янковский) ночами подворовывает в гипермаркетах и ведет беседы под винишко с симулякром Тайлера Дердена в исполнении Роберта Дауни – младшего (Борис Хвошнянский). Между тем в Томске в роскошной усадьбе Марфы Петровны (Юлия Снигирь) тоже все не слава богу. В бассейне плавают мертвые тела и голый Лужин (Никита Тарасов), все  предаются разврату, плетут интриги и тоже ведут беседы с симулякром Тайлера Дердена. Предположительно, тем же самым. В перерывах раскуривая кальян и распивая апероль, который разносят услужливые призраки.

В общем, как уже можно понять, сериал «Преступление и наказание» имеет примерно такое же отношение к «Преступлению и наказанию» Ф.М. Достоевского, как фильм «Даун Хаус» к «Идиоту» того же Ф.М. Достоевского. Это в лучшем случае. Или как, не к столу будет сказано, «Брат 3» к дилогии Алексея Балабанова. То есть речь идет ни в коем случае не об экранизации, как было заявлено, а скорее об очень вольной фантазии по мотивам. Причем не по мотивам одноименного романа. А просто по каким-то мотивам, известным лишь авторам сериала. Да и то, как видно, не вполне.

Один из них, режиссер Владимир Мирзоев, представляя первые эпизоды в кинотеатре «Октябрь», на вопрос, зачем нужно еще одно «Преступление и наказание» (вопрос этот, что характерно, он сам же себе и задал), ничего вразумительного ответить не смог. Лишь произнес что-то пространное и многозначительное про уменьшение энтропии и концепцию воскресения. Однако будь он чуть более смел и честен перед собой и зрителями, то ответ, думается, звучал бы так: повыделываться. И в том не было бы ровным счетом ничего предосудительного. В самом деле, кому не охота иногда повыделываться?

По крайней мере, это действительно многое могло бы объяснить. Чего уж там, это могло бы объяснить вообще все. Включая фотопортрет Даниила Хармса и уродливый памятник Александру Блоку в кадре, завывания Леонида Федорова в саундтреке и симулякр Тайлера Дердена на позиции главного злодея. Сам-то Федор Михайлович не додумался главного злодея придумать. Психологии какой-то понавертел. А Мирзоев вот додумался, какой молодец. И не нужно никакой психологии: Родион Раскольников убил старушку, потому что ему воображаемый Роберт Дауни – младший нашептал. И Свидригайлов ровно поэтому же такой негодяй. Роберт Дауни – младший у него в голове живет.

Таким образом, содержание великого романа в интерпретации граждан Мирзоевых (кем бы они друг другу ни приходились) сводится, по сути, к ремейку «Бойцовского клуба», частично помещенному в антураж типовой российской драмы о нравах неприлично богатых людей в духе «Содержанок». И обрамленному сюрреалистическими финтифлюшками в духе вышеупомянутого «Брата 3» (танцы Ивана Янковского голышом на столе, какой-то качок с маской в виде свиной головы и так далее).

Иными словами, содержание предельно упрощено, зато форма пропорционально усложнена. Кэмп чистой воды: триумф эстетики, манерности и эпатажа над здравым смыслом. Что, с одной стороны, объективно возмутительно. А с другой стороны, не может не завораживать. Так и хочется поскорее выяснить, какую еще мерзость, способную любую учительницу литературы довести до инфаркта, вроде сцены страстного поцелуя Марфы Петровны и Авдотьи Романовны (ага), преподнесут нам в следующем эпизоде. Чтобы сразу, конечно же, заклеймить всех причастных позором, подвергнув заслуженному остракизму.