«Четыре жизни Петра Мамонова»: Зато я умею летать

В прокат выходит документальный фильм Павла Лунгина, в котором он скрупулезно показывает четыре ипостаси Петра Мамонова. Человека, с которым он снял дебютный фильм «Такси-блюз» – успешный настолько, что на кинофестивале в Каннах ему присудили приз за лучшую режиссерскую работу, а академики «Золотого глобуса» выдали номинацию в категории «Лучшая картина на иностранном языке».

О знакомстве с Мамоновым Лунгин рассказывает, упоминая слово «отчаяние»: по его словам, он понятия не имел, во что ввязывается. Но карты легли причудливо. И удачно: будущий режиссер увидел свою будущую звезду, мгновенно почувствовал себя покоренным, попросил «какую-нибудь кассету» для продюсера. На пленке оказалось новогоднее застолье, где Мамонов вел себя как обычно. То есть как рок-звезда. Кандидатуру одобрили единогласно.

Впрочем, момент, где Лунгин на камеру рассказывает, что ему нужно было, что Мамонов был самим собой, а не играл придуманного персонажа, наступает не сразу. Прежде – начальные главы. В первой, озаглавленной как «Бродяга», биографические справки собираются по крупицам: был исключен из школы за хулиганство, жил по знакомым, хотя сам родился в центре столицы, одевался так, что особенно впечатлительные прохожие пытались перевоспитать его прямо на улице.

Калейдоскоп бурной юности оживает благодаря свидетельствам непосредственных участников – бешеные пьянки, дикие выходки. О них не просто не жалеют – старые воспоминания лелеют с особенной нежностью, ими тешут самолюбие, несмотря на оскорбленные в моменте чувства. Откровенность почти выверенная, но некоторые интервью, записанные самим Лунгиным, тянутся чуть дольше положенного. И в этих неловких секундах вдруг проявляется что-то неожиданное, часто неприглядное, но очень живое.

Во второй главе, получившей название «Рок-звезда», задокументированных фактов побольше. В том числе благодаря самому Мамонову, многие песни которого были вдохновлены реальными историями – от постоянных загулов до любовных предательств. Лунгин точно так же отказывается от искусственности, предпочитая осязаемый опыт, даже если он сосредоточен в нескольких секундах пленки. Швы между главами неровные – одна ипостась накладывается на другую. Во многом потому, что Мамонова невозможно уместить ни в какие рамки.

Он сам не находит себе места и терзает других. Обижает – и, не выдерживая долго, извиняется сам. Не вылезает из рехаба, где его раз за разом ставят на ноги. Делает головокружительную карьеру в театре (третья глава получила название «Актер»), а пришедшая на него публика клянет организаторов за то, что как-то пытаются облегчить ему сценическое существование. Его одного – достаточно. Даже, когда он собственноручно, с плеча, уничтожает уникальное явление – группу «Звуки Му», сыскавшую известность даже за океаном.

Лунгин говорит, что хотел обойтись без канонизации, и в первых трех главах, такая принципиальность не вызывает затруднений. К четвертой, «Старцу», Мамонов подходит уже изменившимся. От почти вынужденной поездки на Афон, куда он отправился прямо с больничной койки, и первой за долгое время исповеди, сразу после которой безбожно напился, он пришел к чему-то большему. Наконец нашел тот кайф, за которым охотился большую часть жизни.

Эту часть Лунгин больше всего боялся испортить ненужными словами, и на помощь ему пришли собственные работы – «Остров», где Мамонов сыграл монаха, почти юродивого с темным прошлым, до «Царя», остро ставящего вопрос власти земной и небесной. И, пожалуй, эта арка – от человека, который был сам себе богом (недаром Иван Охлобыстин говорит, что в древности ему бы поклонялись язычники), а потом вдруг пришел к понимаю совсем иного порядка – оказывается самой драматической.

Впрочем, о том, что эта история о постоянном и мучительном преображении, становится понятно с самого начала. Надрыва хватает даже в анекдотичных и почти фантастических зарисовках, в которых схлестываются бесстыдство и самобичевание, бесконечное разрушение и такой же беспредельный поиск.