«Рожденные в СССР. 35 лет»: Бесценная документальная летопись

В семь лет они рассуждали о Ленине, мечтали стать космонавтами и представляли свою взрослую жизнь. К четырнадцати годам уже жили в стране, возникшей после распада СССР. В двадцать один пробовали найти себя в новой реальности, а к двадцати восьми успели столкнуться с первыми серьезными разочарованиями. Теперь героям документального цикла Сергея Мирошниченко «Рожденные в СССР» исполнилось 35. За их плечами – семьи, дети, работа, переезды и несбывшиеся мечты. Но главное в новой части проекта – не то, как сложились их судьбы, а то, как изменились их взгляды на себя и окружающий мир.

История цикла началась в 1989 году, когда Мирошниченко выбрал двадцать семилетних детей из разных уголков Советского Союза. Среди них были жители Москвы, Ленинграда, Рустави, Тбилиси, Фрунзе, Вильнюса, Свердловска, Иркутска и Баку, а также деревни Диево-Городище и поселка Листвянка. Дети рассказывали о родителях, увлечениях, будущей профессии и мечтах, рассуждали о политике и государстве, танцевали, смеялись и дурачились. Первая часовая картина, «Рожденные в СССР. 7 лет», вышла в 1991-м.

У проекта был британский предшественник – документальный фильм Seven Up! 1964 года, рассказывавший о четырнадцати семилетних детях из разных социальных слоев. Позднее Майкл Аптед продолжил наблюдать за ними, возвращаясь к участникам каждые семь лет. Советский цикл создавался как экспортный телепроект при участии Granada Television. Британские продюсеры ждали от него не только наблюдений за взрослением, но и полноценной драматургии: интересных героев, конфликтов и сюжетных поворотов. Мирошниченко вспоминал, что съемочная группа работала по жесткому графику: в одном городе снимали три дня, пока в следующем уже готовились герои и площадка. Всего набиралось 80-90 съемочных смен.

С тех пор режиссер возвращался к героям в четырнадцать, двадцать один и двадцать восемь лет. За это время менялись государства, политические системы и общественные настроения. Одни участники оставались в родных местах, другие переезжали в новые страны. В пятой части временной отрезок охватывает выборы президента РФ, пенсионную реформу, чемпионат мира по футболу и даже заглядывает чуть наперед, демонстрируя пандемию коронавируса.

Новая глава состоит из шести эпизодов. Зритель встречается со знакомыми, но изменившимися героями, чьи взрослые жизни сложились совершенно по-разному. Антон, чей дед был редактором газеты «Правда» и участвовал в подготовке литературной версии мемуаров Брежнева, продолжил семейную традицию и стал журналистом. Дима отслужил в армии, уехал в Германию, создал семью, а затем нашел себя в профессии машиниста метрополитена. Ася, которая в детстве театрально говорила на камеру, что не любит Советский Союз, в итоге осталась в России, где стала археологом и глубже изучила историю. Марина родилась в семье священника и рано повзрослела, но, кажется, лишь к 35 годам смогла понять, чего хочет сама. Эти истории показывают, насколько непредсказуемым может оказаться путь от детских ожиданий к зрелости.

В центре внимания – столкновение юношеских представлений о жизни с накопленным опытом. Герои пересматривают политические и религиозные убеждения, иначе смотрят на деньги, любовь и прощение. Одни отказываются от прежних взглядов, другие пытаются совместить их с новыми обстоятельствами. При этом перемены не всегда означают полный разрыв с прошлым: детские впечатления, семейные привычки и усвоенные в юности ценности продолжают влиять на сегодняшние решения.

Особенно заметно это в разговорах о родительстве. Став матерями и отцами, герои начинают лучше понимать близких, возвращаются к старым конфликтам и задумываются о том, какие ошибки не хотели бы повторять. Дети становятся для них своеобразным зеркалом, в котором приходится заново рассматривать собственное детство. Но передать следующему поколению готовую систему ценностей не получается: у ребятишек будут свои представления о важных аспектах жизни. «Как легко быть пророком в 7 лет и как тяжело что-то говорить в 35», – замечает Ася.

Меняется и отношение к России. В детстве герои усваивали представления о стране через семью, школу и телевизионные образы, а в зрелости формировали собственные взгляды – порой противоположные родительским. Теперь их рассуждения о настоящем соседствуют с воспоминаниями о прошлом и попытками представить будущее. Опыт пребывания за рубежом тоже не дает универсального ответа: то, что кажется очевидным с одной стороны границы, с другой выглядит иначе. Мирошниченко не пытается свести участников к общему знаменателю: по его словам, внутри проекта встречаются люди с диаметрально противоположными взглядами на жизнь и развитие цивилизации. Режиссеру важно найти место каждому из них.

Одна из главных особенностей цикла – возможность сопоставлять разные этапы существования одних и тех же людей. Фрагменты прежних фильмов нужны не только для того, чтобы напомнить зрителю, какими герои были в семь, четырнадцать или двадцать восемь лет. Прошлое постоянно вмешивается в настоящее: старые слова обретают новый смысл, давние мечты отзываются в сегодняшних решениях, а прежние убеждения расходятся с нынешними. Иногда разница между двумя версиями одного человека оказывается красноречивее любых объяснений.

На композиционную манеру проекта повлияла работа с британцем Кимом Хортоном. Мирошниченко рассказывал, что сотрудничество с ним заставило пересмотреть привычные принципы советской школы монтажа. Хортон, в частности, настаивал, что кадр не обязан иметь законченную точку, и его можно оборвать. В новом фильме этот опыт важен не только технически: монтаж соединяет отдельные высказывания так, что они начинают спорить друг с другом. Зритель видит не просто рассказ о прожитых годах, а то, как меняется смысл слов, сказанных в разные периоды жизни.

За кадром остается огромный объем материала. По словам Мирошниченко, отснято около двух тысяч часов, из которых необходимо выбрать то, что позволит рассказать историю, не навредив героям. Выход новой части задержался более чем на шесть лет. Среди причин документалист называет долгие юридические переговоры о правах на фильмы, утраченные в 1990-е, возвращение оригинальных материалов первых двух серий из британских архивов, оцифровку пленки и восстановление звука. Производство также осложнилось проблемами со здоровьем постановщика и пандемией. Позднее технический сбой сервера заставил команду вручную восстанавливать монтаж почти покадрово.

Многолетнее наблюдение за людьми требует не только терпения, но и осторожности. Камера фиксирует настоящие отношения, семейные конфликты и болезненные воспоминания, а участие в фильме может повлиять на жизнь героя далеко за пределами съемок. Мирошниченко признается, что иногда задавал слишком острые вопросы и недооценивал последствия. В интервью он вспоминает, как после одного из эпизодов четырнадцатилетнюю героиню затравили одноклассники за то, что она смотрела «Санта-Барбару». В следующей серии ее уже не было: девушка не захотела снова переживать этот стресс. Постановщик до сих пор пытается вернуть некоторых участников, но признает, что уговаривать их нужно деликатно – нельзя превращать переживания человека в расходный драматургический материал.

Сам Мирошниченко тоже становится частью истории, хотя не появляется в кадре как обычный участник. Его закадровый голос сопровождает героев, но режиссер старается оставлять только те комментарии, которые не мешают им мыслить самостоятельно. В финале новой части он показывает съемочную кухню и себя самого. По словам документалиста, этот прием предложили монтажеры, чтобы сбить лишний пафос. За десятилетия проект изменил не только участников, но и человека, который все это время за ними наблюдал. «Этот проект больше, чем я», – признается режиссер, называя его делом своей жизни.

К 35 годам участники цикла уже далеко ушли от тех детей, с которых начиналась история. Одни продолжают выбранный путь, другие меняют направление, третьи пытаются исправить прежние ошибки. Они живут в одном историческом времени, но существуют в разных городах, семьях и системах ценностей. Их судьбы не складываются в единую формулу, поэтому многолетнее наблюдение остается интересным: оно не дает готового ответа на вопрос, как прожить жизнь, но позволяет увидеть, сколько раз человеку приходится заново определять, что для него важно.

«Рожденные в СССР. 35 лет» возвращают зрителя к детским словам и мечтам, которые теперь звучат совсем иначе. За десятилетия изменились герои, страна и сам взгляд на прошлое. Мирошниченко рассчитывает продолжить цикл и вернуться к участникам, когда им исполнится сорок два. Но на этот раз, как отметил постановщик, новые серии должны выйти всего через пару лет. Так что нынешняя часть не подводит итог, а оставляет историю открытой – как и жизнь людей, за которыми режиссер наблюдает с 1989 года.