«Черное зеркало» теперь полно оптимизма и повторяет за «Елками»

Седьмой сезон «Черного зеркала» вышел, и слава Богу. Пускай будет. Не так уж много на свете постоянства, и чем дальше – тем его все меньше. И тем ценнее такие вот островки стабильности. Кто-то скажет, что «Черное зеркало» уже не то, каким было прежде. Но нет. Это мы не те, какими были прежде, а «Черное зеркало» – вполне себе то же. Или, по крайней мере, пытается таким быть. Глядите: вот экипаж корабля USS Callister из четвертого сезона продолжает бороздить просторы виртуального космоса. А вот спин-офф эпизода «Брандашмыг» (он же «Бандерснэтч», он же Бенедикт Камбербэтч), в котором мы снова встречаем персонажа Уилла Поултера.

Или помните, например, «Сан-Джуниперо» – ванильно-розовую трансгуманистическую утопию для нетрадиционных барышень из третьего сезона? И такое есть, в эпизоде Hotel Reverie. Который начинается как фантазия на тему «а что, если попробовать сломать четвертую стену с обратной стороны, чтобы впендюрить в условную «Касабланку» на место Хамфри Богарта условную Лупиту Нионго, ну или кто там сейчас из чернокожих актрис популярнее всех». Но оборачивается той же ванильно-розовой трансгуманистической утопией. Только стилизованной не под 1980-е, а под классику «золотого века» Голливуда.

Дежурный сатирический пинок в адрес Netflix, как в первом эпизоде прошлого сезона, опять же имеется. На этот раз Чарли Брукер высмеивает дурную привычку различных сервисов (включая Netflix) без спросу внедрять рекламу в платные подписки и иные нечестные манипуляции с тарифными планами проделывать из корыстных соображений. Там герой Криса О’Дауда оформляет жене (Рашида Джонс) подписку на мозг, а сам, чтобы на эту подписку заработать денег, погружается в мир трэш-стриминга. Почти как герой Виталия Кищенко в десятых «Елках». Вот ведь как – обычно говорят: «Да это уже было в «Черном зеркале». А тут «Черное зеркало» повторяет за «Елками». В удивительное время живем.

Впрочем, все вполне закономерно. Потому что, если когда-то «Черное зеркало» прозревало в темное будущее, то теперь будущее наступило, и оказалось, что темное оно совсем не потому, почему должно было быть по версии «Черного зеркала». Технологический прогресс идет своим чередом, но никакой особо серьезной угрозы от него уже не ощущается. И без того угроз хватает. Таким образом, «Черное зеркало» со своими страшилками о том, как мы все скоро станем рабами, неумолимо отстает от актуальной повестки и плавно переходит в категорию ретрофутуризма. Что ведет к смягчению позиций и к повторению пройденного.

В этом плане самый показательный эпизод – Eulogy, где фантастические приблуды никому не портят жизнь, а совсем напротив. Унылый старый дед, сыгранный Полом Джаматти, благодаря пимпочке для копания в воспоминаниях узнает важные подробности собственного прошлого, что помогает ему проработать травмы и обрести душевное равновесие после долгих лет безрадостного существования. Налицо прецедент: впервые высокая технология в «Черном зеркале» представлена как абсолютное, бесспорное благо.

Справедливости ради, робкие лучи оптимизма сквозь тучи алармизма и раньше пробивались. Взять тот же «Сан-Джуниперо». Но там все-таки дело касалось в том числе вопросов, неоднозначных с этической точки зрения. А тут все ясно и прозрачно, вместе с тем душещипательно. Да и другие эпизоды, даже классических образцов, в которых технологии используются человеку сугубо во вред, не столько пугают, сколько навевают мысли о том, что было бы неплохо жить в таком мире, где самое страшное, что может случиться, – это тотальное порабощение маленькими пиксельными существами из компьютерной игры.