Рассказываем, почему новая работа режиссера «Патрика Мелроуза» и «Конклава» не так безнадежна, как кажется на первый взгляд.
На Netflix вышла новая работа Эдварда Бергера, режиссера нашумевших фильмов «На Западном фронте без перемен» (7 премий BAFTA при 14 номинациях, 4 «Оскара» при 9 номинациях) и «Конклав» (4 статуэтки Британской киноакадемии при 12 номинациях, победы на «Оскаре» и «Золотом глобусе» в сценарной категории).
Возможно, именно то, что к сценарию «Баллады о маленьком игроке» постановщик не притрагивался (одноименный роман британского писателя и журналиста Лоуренса Осборна адаптировал Роуэн Жоффе), повлияло на ее спорную оценку киносообществом. Так, на момент онлайн-премьеры у обманчивой драмы, погостившей на нескольких кинофестивалях средней руки, красноречиво смешанные отзывы: ровно 50% свежести ей досталось как от критиков, так и от обычных зрителей. Хотя, вероятно, все дело в том, что и первые, и вторые наконец воздали постановщику по деяниям его, без скидки на былые достижения и совокупность заслуг.
Надо отметить, что Бергеру при умении создать захватывающий визуал, пускай и довольно безыскусными методами, и до этого отказывало чувство меры. Особенно в вопросах, касающихся эмоционального накала и озвучивания непреложных истин, с которыми режиссер, кажется, не способен взаимодействовать без запредельного пафоса. Он неизбежно сваливается в тривиальные приемы, вроде нагнетающей напряжение музыки, из-за чего каждая попытка представить очередной трюизм подобием библейского откровения выглядит как минимум нелепо.
В попытке справиться с неподвластными материями постановщик обращается к верному способу – авторитету ведущей звезды. Иногда эта надежда на чужой талант частично срабатывает: так было, например, с Бенедиктом Камбербэтчем в «Патрике Мелроузе», уходящем в отрыв, подпитываемый серьезными душевными травмами. Не менее экстравагантные выходки есть и в «Балладе», чей главный герой, мошенник Лорд Дойл, сбежавший от долгов на край света, существует на грани постоянного инфаркта, регулярно усугубляя свое бедственное положение алкоголем, табаком и азартной страстью, подменившей в нем волю к жизни.
Дойла играет Колин Фаррелл, и актеру, самому страдавшему от разного рода зависимостей, есть где разгуляться. Но, оставшись без контроля, он теряется, не зная, где именно остановиться. И дело не в точечных эпизодах, которым как раз легко найти объяснение: слабину Лорд дает не просто так и сочувствие у зрителя вызывает вполне обоснованное. Привычно работает и харизма ирландца – даже в аляповатых нарядах франт и позер Дойл, патологически верящий в несусветную удачу и явно перешагнувший грань между элегантностью и китчем, не теряет характерной стати.
Проблема в целостности восприятия, которую постановщик не может, да и не хочет выстраивать – как и главному герою, опрокидывающему один бокал дорогого шампанского за другим, ему постоянно требуется больше. Больше драмы, больше надрыва, больше слез. Дело быстро доходит до момента, где камера фиксирует трагично всхлипывающего под дождем актера первой величины, и происходящее начинает вызывать неподдельное чувство стыда.
Сбивает с толку и жанр. Криминальный сюжет о вечном должнике, чья жизнь должна так или иначе закончиться через три дня – либо депортацией и тюрьмой, либо смертью от нервного перенапряжения, – ровно на середине повествования трансформируется в поэтическую притчу с мистическими мотивами. К счастью, тяжелая назидательность в этой истории о необычном проклятии, призывающем в очередной раз бояться сво