Александр Горбатов: «Учусь жить со своими демонами»

В последнее время Александр Горбатов не сходил с больших и малых экранов: в числе самых громких проектов – «Сердце пармы», «Содержанки 4», «Шаляпин» и «Художник», который принес ему номинацию на «Золотого орла». Ближайшее будущее тоже многообещающее – главные роли в шпионской драме «ГДР» и историческом триллере про поиски маньяка «Цербер». «КиноРепортер» встретился с актером, которого невозможно не заметить на экране и в Театре им. Вахтангова.

Прежде чем стать актером, вы серьезно занимались боксом, отучились на сварщика и несколько лет работали на заводе. Не самый прямой путь на сцену…

— Я пошел на завод, потому что надо было помогать родным. Так что я прекрасно знаю цену тяжелому труду и никогда не буду обижать простого мужика, потому что на нем все держится. Но я всегда хотел чего-то другого. Ждал, что кто-то постучится в дверь и скажет: «Парень, ты не отсюда». Но если никто не стучит, тогда надо идти самому.

Возраст и опыт помогли при поступлении?

— Евстигнеев тоже пришел в театральное училище взрослым, и за плечами у него было много всего. Я не хочу себя сравнивать ни в коем случае – дай бог дорасти. Но ни одна профессия, которая есть в руках, еще не сделала никому хуже. Павел Евгеньевич Любимцев, наш завкафедрой актерского мастерства, всегда говорил: «Этому артисту это нечем играть». Просто нет нужного опыта. И я благодарен судьбе, что она не отправила меня в институт в 18 лет. До поступка должны быть голод, рвение, преодоление. Этот путь тяжелее, но он слаще.

Такой пробивной характер необходим?

— Я не знаю, что необходимо актеру. Знаю свой характер – я и мучаюсь от него, а где-то он меня спасает. Со своими демонами я до сих пор учусь жить. Храбрость сама по себе – клиника. Если ты чего-то хочешь, иди и бери. Вот как ты это возьмешь – это уже другой вопрос.

А страшно было идти в театральный (Щукинское училище, — КР)? Было хоть какое-то понимание профессии?

— Когда я поступал, то шел ва-банк, понятия не имел ни о чем. И никогда до этого не был в театре, только в филармонии в пятом классе. И то заснул.

В пятом классе – простительно.

— Я то же самое сказал приемной комиссии, когда мне задали вопрос о спектаклях, которые я видел. Понимаете, передо мной сидят одни народные артисты. И как же я буду лукавить перед ними? Меня раскусят очень быстро. Поэтому мне пришлось сказать правду.

Полную версию интервью читайте в летнем номере журнала «КиноРепортер»

***

Удается сохранять баланс между работой и семьей при условии, что у вас две маленькие дочки?

— Если ты хочешь чего-то добиться, нужно пытаться делать больше того, что ты ожидаешь от себя. Всегда немножко эту пружину растягивать. Вот смотрите, идет хороший спектакль, артист на подъеме. Вы знаете, что такое сердце театра? (Начинает аплодировать.) Вот оно. Это несусветный кайф – понимаете, сколько внимания, сколько энергетики! И что, после этого спокойно переодеться и пойти домой лечь спать? Не получится! Вам дарят цветы, вы вдруг чувствуете, что вы артист, что вы доказали это. Хочется гулять, смеяться, хохотать, плакать, выпивать! Потом падаешь замертво на кровать, а завтра утром надо заново доказывать, что ты артист. Как от этого отказаться? Это магия!

И дом ощущается только как место, где можно поспать?

— Мне очень жаль, что я не могу в полной мере наслаждаться временем, когда растут мои дети (3,5-летняя Мира и 1,5-летняя Теона, — КР). Но я пытаюсь сделать все, чтобы девочки мной гордились. С другой стороны, все мы хотим вкусно есть, куда-то ездить и тому подобное. Мне тяжело с бытовухой – она меня уничтожает. И все, что я делаю, делаю только для своей семьи. Зачем это все мне одному. У меня не было большой семьи, а я ее очень хочу. Когда возвращаюсь домой, я другой человек. Не буду открываться каждому встречному, и тот самый настоящий я – только для них. В этом плане я эгоист. И где-то даже тиран.