«Жизель Ботаническая»: Послевоенный Ленинград в МХТ имени Чехова

 
В МХТ имени Чехова – «Жизель Ботаническая», финальная постановка юбилейного, 125-го сезона. И одновременно последняя московская работа Никиты Кобелева, назначенного главным режиссером Александринского театра. Говоря о нетривиальном спектакле со странным названием, постановщик упоминает «заказ на настоящесть». И подлинности на сцене – хоть отбавляй.
 
В основу спектакля лег одноименный рассказ Эдуарда Кочергина – главного художника петербургского БДТ и признанного писателя. Будучи ребенком репрессированных родителей, в 1945-м он сбежал из детприемника в Омске и несколько лет добирался в родной Ленинград. Где делил коммуналку c обитателями социального дна, включая проституток. На панели они оказались по разным причинам: кому-то нечем было кормить ребенка, кто-то не дождался мужа с фронта, а кого-то и вовсе продали в «артель» за бутылку водки.

Несмотря на антураж, комедийного в «Жизели Ботанической» куда больше чем трагического. Хотя находится место и отголоскам войны, и голоду, и послевоенным (а оттого еще более пронзительным) смертям. Но вспыхивают и улыбки: о прошлом – сквозь едва сдерживаемые слезы – и о будущем. Не своем, но все равно близком.

Детские впечатления автора выражены в ярких образах. Их то проговаривает рассказчик (единственный мужчина – Артем Соколов), то они сами оживают на сцене, рождаясь из небытия – почти карикатурные, но невероятно живые. Бравый матрос, вернувшийся с фронта инвалидом, престарелые родители, сгинувшие в дни войны – сначала Зимней, затем Отечественной, возлюбленный, который не просто предал, но и разбил сердце прощальным подарком.

«Во времена фейков, когда меняются ориентиры и ценности, важно рассказать о чем-то человеческом. О милосердии, чувстве плеча, сохранении достоинства», – говорит Никита Кобелев. И тут же добавляет, что рядом всегда есть кто-то, нуждающийся в помощи. Для «чвановок» – а дело жизни определяет их в последнюю очередь – такой человек тоже находится. Это сиротка Гюля Ахметова, у которой в раннем детстве обнаруживается талант к музыке и танцам.

Тема спектакля щепетильная, даже провокационная, но налета скабрезности нет и в помине: на сцене – прежде всего женщины, чья витальная энергетика захлестывает с головой. С разными характерами (их выдают даже голоса – далеко не все звучат бойко), но одинаково поломанными судьбами. Они переодеваются прямо перед зрителем – чего стесняться. Прихорашиваются перед зеркалами. Рассказывают про татуировки – японские, со спиртовой тушью! – и былую жизнь. Самые отъявленные ботают по фене: блатная лексика и емкие прозвища вызывают в зале смешки, но если вдуматься, в каких условиях к ним приучались, становится страшно.
 
Однако шанса мраку практически не дают. Несмотря на то, что про тяжелую работу здесь говорят буднично, «Жизель Ботаническая» оборачивается ярким ретро-спектаклем с роскошными костюмами (не зря на сцене возвышаются полдюжины огромных шкафов) и обволакивающей музыкой – от мягкого джаза и строгой классики до проникновенной «Катюши», которую героини поют хором на разные голоса.

Лидерская позиция закреплена за Светланой Колпаковой, но не отстают и другие: кто-то привык добиваться своего мягкостью, у кого-то проскакивает озлобленность, кто-то простодушен настолько, что не выдерживает такой жизни и ломается. Не теряется и Артем Соколов – он примеряет парики, усы и в мгновение ока меняет пластику: вот боцман немецкой самоходки, вот старый дедушка-алкоголик, переживший Блокаду, а вот тихий и неприметный Гермафродит Ботанический, приглядывающий за сироткой.

Сценография тоже впечатляет: проектор выводит на стены и потолок карту Ленинграда, по которой героини проводят непритязательную, но информативную экскурсию. Яркими огоньками вспыхивает модель Вагановского училища. Огромные шифоньеры превращаются в театральные ложи, расписанные золотом. Именно там, в храме искусства, артель празднует свою общую победу. И радоваться вместе с героинями хочется всей душой – за полтора часа они раскрываются во всей своей полноте.