«Я — Телец, очень упертая»: Интервью со Стасей Милославской

Коренная москвичка из интеллигентной семьи сама про себя говорит, что росла «сытой» и ни в чем не нуждалась. Тем ценнее, что на «Золотого орла» ее номинировали за роль ее полной противоположности — провинциальной парикмахерши, мечтающей вырваться из родного городка. В интервью «КиноРепортеру» Стася Милославская рассказала, почему плакала в Париже и как относится к тем, кто лезет в ее личную жизнь. Разговор с актрисой состоялся до начала пандемии.

— Была рада номинации на главную кинонаграду страны?

— Очень рада, но еще больше не за себя, а за Юру Борисова. Мы познакомились с ним, когда я только поступила в Школу-студию МХАТ, а он тогда был уже выпускником. Таким, знаете, взрослым и классным. У нас был общий педагог, и Юра с однокурсниками иногда заходили к нам на актерское мастерство, помогали с этюдами. Уже тогда мне казалось, что он большой артист!

— А что тебя побудило пойти в актрисы?

— У нас в школе училась девочка Оксана, которой многие завидовали. И когда эта девочка пошла в театральный кружок, подруга предложила мне тоже записаться в театральную студию. Я задержалась там на шесть лет и к выпускному поняла, что другого выбора у меня нет. Как говорила наш худрук: «Либо театральный, либо камень на шею и в воду». Родители не стали меня отговаривать, потому что бессмысленно — я Телец, очень упертая.

— Чем зацепила профессия?

— Сцена — как открытый космос, за несколько секунд до того, как поднимется занавес, чувствуешь адреналин, потому что не знаешь, что тебя там ждет. Еще я очень люблю момент тишины в конце спектакля и аплодисменты. Это невероятная энергия, в эти мгновения кажется, что ты готов горы свернуть.

— Кто твои родители?

— Они и сами очень творческие. Папа — музыкант и композитор, художественный руководитель ансамбля «Мелодия», а мама когда-то пришла туда петь, хотя окончила факультет прикладной математики. Вообще, она и моделью была, и переводчиком с итальянского, и даже снималась в клипе Андрея Разина. Неудивительно, что у них получилась я. (Смеется.)

— А детские мечты реализуются?

— Я безумно хочу попугая, но с моим образом жизни это сейчас физически невозможно. Например, жако нельзя оставлять одного больше чем на пять часов. Птица стрессует, выщипывает на себе перья. Не хватало, чтобы у меня еще и попугай был в депрессии! (Смеется.)

— Почему не собака, не кошка, а именно попугай?

— В детстве у меня был любимый фильм «Поли» про попугая, который много болтал. Это душераздирающая история про птицу, искавшую свою хозяйку 20 лет. Плюс наложились какие-то истории про пиратов… Короче, хочется, чтобы дома присутствовало живое существо, которое умеет и летать, и ходить, и говорить.

— А Александр Петров не против такой экзотики?

— Ой… Я не говорю о личной жизни.

— Тяжело сохранять приватность?

— Невозможно! Но это издержки профессии, нужно расслабиться и отпустить. Люди делают свою работу, запретить я им этого не могу. Жаль, что они учились на журналистов, а вынуждены копаться в чужом грязном белье. Обижаться на них бессмысленно.

— А что может заставить тебя плакать?

— Хорошее кино или красота вокруг. Недавно ездила в Париж по делам (разговор состоялся до начала пандемии коронавируса, — КР). Иду, слушаю Янна Тьерсена (композитор, автор музыки к фильму «Амели», — КР), увидела Нотр-Дам в строительных лесах — и меня понесло. И собор ужасно жалко, и грустно из-за того, что я здесь одна. Вспомнила еще, как папа впервые привез сюда меня 14-летнюю… Я просто сентиментальная, но слезы — это не плохо, это очищение. Не нужно сдерживать себя, когда хочется плакать.

— У тебя один за другим запланированы фильмы про фехтование, фридайвинг, футбол и гимнастику. Ты любишь спорт?

— Честно говоря, я абсолютно не спортивный человек — лучше полежу и сериалы посмотрю. И мне не стыдно в этом признаться. (Смеется.) Но моя профессия тем и хороша, что можно каждый раз пробовать что-то новое: и на лошадях кататься, и научиться машину водить, и скрипку освоить, и саблю. И понять, что актерское ремесло — все равно самое лучшее. (Смеется.)

— Уже есть планы на будущее?

— Больше никаких спортивных драм! И комедий. Сейчас хочу серьезной работы, жесткой. В жизни я — позитивный, светлый человек, поэтому в кино меня тянет ко всему мрачному и тяжелому.

— Есть в мире кино кто-то, на кого бы ты хотела быть похожей?

— На данный момент примером служит Константин Юрьевич Хабенский. Летом мы вместе снимались в фильме «Огонь» «Студии ТРИТЭ Никиты Михалкова». И это — вау! Хабенский — кумир моего детства, Антон Городецкий из «Ночного дозора»! Он скромный, образованный, добрый, вежливый. И при этом — большой артист, на которого должно равняться молодое поколение.

— Поэтому ты ездишь на метро?

— На самом деле, нет. Просто так удобнее — терпеть не могу пробки. Беру такси, только если у меня много вещей.

— Узнают?

— Пару раз было. Но однажды мне даже пришлось доказывать, что это я снималась. «Нет! Да ну! Там другая какая-то, взрослая!» Без косметики хожу, поэтому все думают, что я обычная 16-летняя девчонка.

— Тебя это огорчает?

— Наоборот! Это говорит о том, что я меняюсь для своих ролей. Когда узнают, конечно, приятно, но я за этим не гонюсь. Вы, главное, кино смотрите. А я-то что? Я работу делаю.

Релизы фильмов «На острие» и «Стрельцов» перенесли на неопределенное время из-за пандемии коронавируса.