Уморительная премьера, от которой невозможно отвести глаз.
В Губернском театре успешно продолжают эксперименты с классикой. На авангардного «Ревизора», доказавшего, что текст Гоголя отлично ложится не только на современный бит, но и на комикс-стилистику, не достать билетов даже с учетом дополнительных показов и переезда на гостевые площадки. Судьба стопроцентного зрительского хита явно ждет и «Двенадцатую ночь», историческую реконструкцию, одновременно представляющую собой переложение давно известного сюжета и уважительный поклон – самому Шекспиру, его величеству театру, претерпевшему заметную трансформацию с появлением драматурга, и, конечно, артистам, без самоотверженности которых настоящее искусство совершенно невозможно.
Премьеру Анна Горушкина решила в непривычном формате – сюжет о разлученных и воссоединившихся при самых невероятных обстоятельствах брате и сестре, разыгрывает странствующая труппа. Причем делает это с пылу с жару: пьеса едва завершена, декорации сделаны из подручных материалов, а участники процесса поначалу недовольны кастинг-решениями – женщин, согласно веяниям времени, играют мужчины, и этот вызов отдельные исполнители воспринимают с нескрываемой досадой.
Но дело надо делать, и вот на импровизированной сцене, помимо прочих, оказывается немой («сцена лечит!»), возрастной дебютант (его, впрочем, поддерживают самым теплым образом и наперебой снабжают советами), и неуемный лицедей, который видит в каждом представлении первый и последний шанс реализоваться. Хотя парад имени себя рано или поздно устраивают все: каждый играет в меру своих возможностей и привычного амплуа, и из этой острохарактерности складывается весьма широкая палитра.
Более того, скачущий регистр помогает сделать и без того уморительную комедию еще смешнее и органичнее: например, играющий пылкого героя-любовника Андрей Исаенков произносит до абсурда пафосные речи с невероятно уместным чувством.
Но особенно самозабвенны густо накрашенные «дамы». Кирилл Новышев, пластике которого можно только позавидовать, незамедлительно проскакивает стадию напускного жеманства Виолы, хотя его персонаж, окончательно запутавшийся в гендерах, иногда и высказывает, что на самом деле думает о происходящем. Фактура Игоря Назаренко неизбежно придает служанке Марии громовой флер. А герой Андрея Щеткина очевидно играет Оливию из злого азарта, особенно контрастирующего с финальной блаженной улыбкой, которую не способен стереть даже самый дерзкий розыгрыш.
Стилизация максимально правдоподобная: кустарные на первый взгляд декорации функциональны и изящны (импровизированный занавес решен гениально, а морские чайки полностью отвечают принципу «дешево и сердито»). За роскошные наряды, от пышных платьев и камзолов до расшитых домашних халатов, ответственен мастер исторического костюма и театральный художник Андрей Климов. А за музыкальное сопровождение – ансамбль «Алькантар» под руководством Юрия Посыпанова: на протяжении всего вечера звучат мелодии эпохи Возрождения.
Музыканты не сидят без дела ни секунды, активно включаясь в творческий процесс, и в подобном взаимодействии всех со всеми, пожалуй, кроется главная загадка спектакля: импровизируют артисты или это отточенные до небывалой легкости этюды? Некоторые вещи невозможно принять за случайное стечение обстоятельств (это косвенно подтверждает и худрук Сергей Безруков, поощряющий смелость подопечных), в других читается намеренная попытка сместить фокус с конкурента. Разумеется, согласованная – целостность ансамбля сохраняется безусловно. Но оттого не менее яркая.
В этом смысле больше всего не везет герою Дмитрия Воркунова, доказавшего свой драматический талант в «Без вины виноватых». Но само присутствие его Себастьяна – сюжетная условность, из-за которой персонаж вынужден подчиняться любым, даже самым невероятным обстоятельствам. И быть не более, чем пешкой в игре, которая большую часть времени ведется без его непосредственного участия. Соответственно, он практически лишен красок, особенно на фоне всех остальных, что в чрезвычайно чувствительных натурах может вызвать приступ сочувствия.
Но роли разные нужны, роли разные важны. И именно многослойность метаспектакля позволяет отвлечь внимание от жанровых формальностей, продиктованных в том числе неизменностью характеров. В мире твердолобых мужчин-завоевателей и изнывающих по настоящей любви женщин главной становится страсть, от которой без(д)умно страдают все.
Неподъемным диагноз оказывается для Мальволио, которого Сергей Вершинин выводит с одинаковой долей карикатурности и сострадания. Кроме того, актеру выпадает один из самых ярких (в буквальном смысле) выходов, который он с нескрываемым удовольствием превращает в бенефис. Есть в нем и маленькая отсылка для своих – как раз к недавнему «Ревизору», из которого в «Двенадцатую ночь» перекочевали точечные потусторонние повадки.
Хотя тема театра в премьерном спектакле оказывается гораздо шире: когда почти все внутренние механизмы обнажаются перед публикой, для которой это все, собственно, и затевалось, магия не пропадает, а только усиливается. А любые страхи моментально улетучиваются – все участники распалены таким азартом, что, не задумываясь, обыгрывают и свои, и чужие ошибки. Выпал из образа? Не беда. Что-то пошло не по плану? Сейчас переиграем. Шум за сценой? Да это крысы, не обращайте внимания. Ну не произноси ты реплику, не слышишь, что люди хлопают?
Блеснуть талантами тоже можно – бродячие артисты то впадают в патетику, с утробным рыком изрекая строки из «Макбета», причем на языке оригинала, то покаянно оправдываются тем, что разыгрывают «английский текст», то переходят на латынь – тоже «тематическую». Искры летят, удары сыплются – с такой силой, что глухое эхо отлетает в зал. Там же взрывы смеха регулярно провоцирует гипертрофированная утонченность «барышень». Праздник, да и только. И, что немаловажно, по обе стороны занавеса ему радуются как дети.
Комментарии