«Планета Максимус»: Трансцендентный Александр Петров и многофункциональная ванна

Александр Петров – не только большой актер, но и поэт немаленький, и режиссер, и в принципе человек, говорят, хороший. Таланты его многочисленные настолько велики, что уже не умещаются в какой-то один формат. Поэтому он придумал делать специальные представления, которые сразу несколько форматов в себе сочетают. Чтобы можно было там и истории рассказывать, и стихи читать собственного сочинения, и музыка там чтобы была, и кинематографические фрагменты на огромных экранах крутились, и зрительницы рыдали, испытывая катарсис от всего перечисленного.

Причем продаются эти представления как минимум по три раза: сначала в «живом», так сказать, виде, потом в виде киноверсии, которая запускается в широкий (и далее – в домашний) прокат, и, наконец, в виде печатного сборника поэзии. Продаются, надо думать, неплохо. С первым таким театрально-музыкально-кинопоэтическим шоу, «#зановородиться», Петров собирал площадки в разных городах с неизменным успехом на протяжении двух лет. Второе, под названием «Планета Максимус», сейчас как раз дозрело для того, чтобы продаваться через кинотеатры.

В «#зановородиться» лирический герой Александра Петрова занимался страстным необузданным сексом в туалете с заведомо несвободной в плане отношений барышней, пока ревнивый кавалер ее за это не укокошил. В «Планете Максимус» сюжет – если слово «сюжет» здесь вообще применимо – еще более трагический и, что важнее, вроде как правдивый наподобие «Спеши любить» и множества подобных мелодрам. Александр Петров играет своего покойного друга по имени Максим, который, будучи неизлечимо больным и с ампутированной рукой, познакомился однажды с девушкой, влюбился в нее, та ответила ему взаимностью, но в конце концов болезнь его жизнь унесла.

Александр Петров появляется на сцене в костюме Человека-паука и с воздушным шариком. В центре сцены располагается облицованная белой кафельной плиткой ванна, которая неистово символизирует. В эту ванну Петров погружает лицо, как бы совершая обряд крещения, а в финале в ней же себя погребает. Так Петров показывает нам, что даже обычные повседневные вещи – такие как бытовая сантехника – могут служить вместилищами глубоких смыслов, если как следует к ним приглядеться. И выполнять самые неожиданные функции, если проявить смекалку.

Иных декораций в «Планете Максимус» не предусмотрено, но они, впрочем, и не нужны. Та же ситуация и с реквизитом, практически целиком состоящим из упомянутых костюма и воздушного шарика, а также пары сменной обуви и бумажного кораблика, складываемого прямо по ходу представления. Плюс коробка с крупной надписью «ХРУПКОЕ» на боку, откуда Александр Петров извлекает листы со своими стихами. Невероятный поэтический образ, не правда ли: «ХРУПКОЕ», а внутри – стихи. Заставляет задуматься.

Царящий во всем, включая непосредственно повествовательный аспект, минимализм компенсируется вездесущностью Петрова, занимающего весь предоставленный им самому себе и очищенный от всего лишнего объем. Притом речь, заметьте, идет не о каком-нибудь там скучном трехмерном объеме. Вовсе нет. Это было бы слишком просто. Александр оперирует многомерными неевклидовыми пространствами, запросто распоряжаясь в них как у себя дома.

Петров трансцендентен: он умеет находиться в нескольких измерениях одновременно. Вот мы видим его на экране в коротком вступлении в ипостаси творца, гордо презентующего свое творение – собственно моноспектакль «Планета Максимус». А вот он уже в ипостаси исполняющего роль артиста мечется по сцене, декламируя вирши, где, в частности, явно неспроста встречается строчка: «Я – это всё». И снова – Петров на экране, но на этот раз экран смонтирован на сцене, которую мы наблюдаем на экране кинотеатра. Получается, Александр Петров в некотором роде триедин.

Кроме того, Александр Петров милостив. Он позволяет стоять рядом с собой на сцене музыкантам из группы Ocean Jet, и когда ему надоедает метаться и экспрессивно зачитывать тексты, они выступают с совершенно не запоминающимися заунывными поп-балладами. Что никакого отношения ни к чему не имеет вроде бы, но в какой-то момент, как бы невзначай, Петров велит барабанщику сложить кораблик (тот самый, вышеупомянутый) и тем самым приобщает весь коллектив к своему действу, делая их полноправными его участниками. В чем наверняка тоже заключен какой-то тонкий символизм.

Что же до Максима – номинально заглавного, между прочим, героя шоу – и его бесконечно печальной биографии, то и это становится в конечном итоге не более чем частью личной вселенной Александра Петрова, очередным поводом для того, чтобы мы в очередной раз им полюбовались и восхитились. Во вселенной Александра Петрова, являемой нам через его авторское творчество, не существует никого и ничего, кроме Александра Петрова. Она похожа на ту сцену из фильма «Быть Джоном Малковичем», в которой Джон Малкович пролез через портал в голову Джона Малковича. Всюду один Александр Петров. Который, судя по всему, очень сильно себя любит. И этому нам всем, пожалуй, стоит у него поучиться.