«Корсаж»: Шальная императрица мается от скуки

Тяжела доля монарших особ, ох тяжела. Тем более если эти особы женского пола. Поэтому простой народ очень за них тревожится. Особенно за тех, кто умер давно. Проснется человек, бывает, поутру – и сразу мысль: а как там такая-то королевична по утрам просыпалась? Как ей спалось на перинах пуховых в покоях своих? Небось, ворочалась ночами, сердечная.

Отсюда и берется, вестимо, популярность биографических костюмированных зарисовок о королевах, принцессах и царицах, отважно что-нибудь превозмогающих и драматично с чем-нибудь борющихся. То Марина Александрова в роли Екатерины на протяжении нескольких сезонов успешно внутренним и внешним врагам противостоит. То Кристен Стюарт в роли Дианы противостоит собственному токсичному семейству. То Эмма Стоун с Рэйчел Вайс противостоят друг дружке в борьбе за покровительство королевы Анны в исполнении Оливии Колман. И так далее.

Мари Кройцер фильмом «Корсаж» совершает в этом довольно консервативном жанре маленькую революцию, представляя нам героиню, которая по большому счету ничего не превозмогает и ничему не противостоит, кроме скуки. Что вообще-то тоже испытание не из легких, если призадуматься. Далеко не каждому под силу маяться бездельем годами.

Начинается фильм с того, что главная героиня, императрица Елизавета Баварская, сыгранная Вики Крипс (шьямалановский антишедевр «Время»), тренируется задерживать дыхание под водой, а затем служанки ей туго затягивают корсет. При помощи этой потрясающе тонкой двойной метафоры предельно доходчиво доносится смыслообразующий тезис: супруге правителя Австро-Венгрии катастрофически не хватает кислорода, душат ее, бедняжечку, со всех сторон.

Корень проблемы заключается в том, что императрица Елизавета обладает беспокойным духом. Муж ей так и заявляет прямым текстом: «Не хочу, чтобы твой беспокойный дух передался нашему ребенку». Это после того, как она среди ночи растолкала дочку и потащила ее, сонную, на лошадях кататься. В результате та слегла с температурой. Мать года, ага. Но Мари Кройцер все равно героиню оправдывает. Дескать, все из-за проклятой жизни в золотой клетке, из-за черствости благоверного да из-за незаметно подкравшегося сорокалетия. От такого и впрямь одуреть недолго.

Вот шальная императрица и дуреет в отчаянных поисках, куда бы себя приткнуть. Иногда она находит себе общественно полезное применение: посещает лечебницу для душевнобольных, делится сигареткой с раненым солдатом в военном госпитале. Но в основном ведет расслабленно-праздную жизнь, периодически выкидывая какие-нибудь экстравагантные номера. С конюхом шуры-муры закрутит, родственника на инцест попытается развести, из окошка выпрыгнет. Ну и все в таком духе.

При этом Мари Кройцер, видимо, намекает, что если бы Елизавете дали нормально порулить государством, то она бы ого-го чего наворотила. В хорошем смысле. Глядишь, и по-иному совсем история бы повернулась. Намекает, правда, лишь мимолетно, вскользь. Но ведь и так достаточно очевидно, что Франц Иосиф с этими его нелепыми усами – глупец и посмешище. А Елизавета – это голова. Почти как дипломат Бернсторф. Вот и конюх не даст соврать: «Вы Солнце, мать его!» – говорит. Звучит убедительно, не правда ли?

Не согласиться действительно трудно. И нельзя вместе с тем императрицу Елизавету Австрийскую не пожалеть. Поскольку очень уж хорошо у Вики Крипс выходит делать умное и одновременно унылое лицо, за что ее в Каннах и наградили. Лицо человека, которому настолько все обрыдло, что услышать шлягер The Rolling Stones почти на 100 лет раньше самого Мика Джаггера – и то не в радость. Даже сопереживать надо бы, но это уже сложнее. Столь беззаботное, красивое и абсолютно бессмысленное существование, пожалуй, с определенной точки зрения достойно сочувствия. И все же презрительный ярлык «с жиру бесится» в данном случае подходит гораздо лучше.