«На помощь!»: Черная комедия от Сэма Рэйми с запахом крови и кокосов

Линда Лиддл (Рэйчел МакАдамс) – одинокая фанатка шоу «Последний герой» и сотрудница крупной фирмы, которая вот-вот получит повышение. По крайней мере, она так думает – ровно до тех пор, пока компанию не перехватывает дерзкий и самодовольный Брэдли Престон (Дилан О’Брайен), решивший продвинуть на теплое место дружка из студенческого братства. Начальник берет Линду с собой в поездку за границу. Как временно полезный «актив» перед тем, как вычеркнуть ее из жизни, – но во время перелета в Таиланд случается катастрофа, и самолет падает в океан. Линда и тяжело раненный Брэдли – единственные выжившие, однако довольно быстро выясняется, что у них диаметрально разные представления о том, как выживать на необитаемом острове.

Завязка «На помощь!» действительно просится в компанию к «Мизери» Роба Райнера и «Изгою» Роберта Земекиса. Замкнутое пространство, двое людей, тотальная изоляция и выживание на нервах. Но дальше фильм уходит от прямолинейного триллера – напряжение здесь постоянно разряжается черным юмором. И в какой-то момент становится ясно, что Сэма Рэйми интересует не столько страх «по правилам», сколько его соседство со смехом. Это его родная территория: он всегда любил нарочитость и легкомысленный перегиб. «Зловещие мертвецы 2» и «Затащи меня в ад» в целом строились на том, что хоррор там работает одновременно как аттракцион и как шутка.

Любопытно наблюдать за карьерой режиссера, который начинал с малобюджетных, но предельно выразительных хорроров. Затем ушел в масштабные супергеройские истории и более камерные триллеры. А теперь будто бы снова возвращается туда, где ему действительно интересно. Похоже, сильнее всего Рэйми по-прежнему заводят ужасы – даже в самых мейнстримных работах проскальзывают сцены, от которых становится не по себе. Прежде всего за счет фирменного чувства тональности.

Крупные планы одновременно подчеркивают абсурд – вроде нелепой сцены с обнюхиванием тунца, – и наращивают жестокость, как в эпизодах охоты на дикого кабана. Режиссер выхватывает детали своего мира с точностью охотника. Будь то кожа Линды, постепенно покрывающаяся ровным загаром, или дорогие туфли Брэдли, обрастающие толстым слоем грязи. Маэстро будто сидит рядом с нами и ненавязчиво подмигивает: вот сейчас ты на ее стороне, а вот здесь – притормози и задумайся.

Рэйчел МакАдамс и правда умеет создавать вокруг себя почти физически ощутимую «ауру», и здесь это качество работает на полную. Линда заметно меняется на глазах – из эксцентричной офисной работницы превращается в собранного, умелого лидера, за которым интересно следить. В этой героине есть неприятная, хищная искра, которую актриса подает дозированно, не превращая Лиддл в монстра. Легко вспоминается Кристина Браун из «Затащи меня в ад», но без той демонстративной двуличности и с куда более «земной» мотивацией.

В паре с Диланом О’Брайеном она работает эффектно: дуэт держится на нерве и взаимной неприязни. Жаль только, что Брэдли прописан беднее: актер старается добавить оттенков, но сценарий слишком быстро загоняет персонажа в узкий коридор. В первом акте – быть законченным мерзавцем, а затем, по мере развития сюжета, превращаться в относительно беспомощную и подозрительную фигуру.

Как Энди Сакс из «Дьявол носит Prada», Лиддл могла бы пожертвовать своим достоинством ради начальства. Но внезапно она меняет тактику. Оказавшись на острове и не теряя хватки, героиня не столько мстит, сколько перестает быть удобной. В самолете, когда Брэдли и его свита из топ-менеджмента хохочут над ее заявкой в «Последний герой», Линда выглядит почти сломанной: слезы идут сами собой, без красивых пауз и гордой осанки. Зато позже, когда она стоит над телом начальника на пляже, на лице уже не беспомощность, а ровная, почти пугающая собранность. 

Слабые места «На помощь!» – прежде всего в сценарной сборке, за которую отвечают Дэмиан Шэннон и Марк Свифт. Почти весь фильм устроен так, что сочувствие автоматически уходит героине. Брэдли слишком уж ярко подан как неприятный тип, чтобы сомневаться, на чьей стороне держать камеру (и зрителя). Но ближе к финалу эта ясность начинает расползаться: Лиддл принимает решение, после которого привычный «расклад» уже не складывается обратно. И проблема не в том, что героиня вдруг меняет сторону: это как раз попадает в характер. Скорее смущает то, как предложен этот поворот – словно он должен стать главным откровением. Но вместо ясной точки оставляет вопросы: сочувствовать Линде дальше или уже отойти на безопасную дистанцию?

Сэм Рэйми снимает так, будто наконец-то отпустил тормоза: ему постоянно нужны поводы столкнуть героев лбами, довести их до синяков и вымазать в самой отвратительной «фактуре» – крови, грязи, липкой каше из насекомых. Жестокости он не избегает, но превращает ее не в мрак ради мрака, а в часть ритма – того самого рэймиевского безумия, где ужас почти всегда рифмуется с иронией. Поэтому фильм парадоксально держится бодро и даже весело, когда по логике жанра должен давить и выматывать. И в эпоху, когда студийное кино чаще выбирает безопасные копии, чем риск, такая дерзость выглядит маленькой победой – и приятным жестом в сторону тех, кто по жанру действительно скучал.