«Крик»: Полный гид по вселенной

К выходу седьмой части «Крика» самое время вспомнить культовую слэшер-франшизу, которая в 1996 году вернула жанру остроту и самоиронию. Кровавая сага, запущенная Уэсом Крэйвеном по сценарию Кевина Уильямсона, уже успела пережить смену поколений  – и теперь снова возвращает историю к истокам. Чтобы не запутаться в правилах хоррора, ключевых поворотах и очередных «подозрительных лицах», «КиноРепортер» подготовил специальный гид по франшизе – но предупреждаем: в тексте возможны спойлеры.

«Крик» (1996)

В середине 1990-х жанр слэшера вязнет в самоповторе, и зритель узнает убийцу раньше, чем тот успевает поднять нож. На этом фоне Кевин Уильямсон придумывает дерзкую, но рабочую идею: герои сами проговаривают «правила» хоррора, будто комментируют матч с трибун. Сценарий уходит в Dimension Films со скрежетом – его буквально отбивают у конкурентов. Рабочее название «Страшное кино» уступает место лаконичному «Крику». Во время подготовки продюсеры, выбирая локацию, случайно натыкаются в доме на дешевую пластиковую маску среди хэллоуинского реквизита – ту самую Ghost Face. Находка оказалась настолько удачной, что команде пришлось срочно начинать переговоры о правах с компанией Fun World, о которой до этого никто даже не думал.

В тихом городке Вудсборо начинается череда жестоких убийств – как раз в годовщину смерти матери школьницы Сидни Прескотт (Нив Кэмпбелл). Пока та пытается справиться с личной трагедией, неизвестный убийца в маске Призрачного лица превращает город в арену настоящего кошмара. Сидни приходится противостоять не только маньяку, но и собственному прошлому – тайнам семьи, которые всплывают наружу так же неотвратимо, как очередной телефонный звонок.

«Крик 2» (1997)

После оглушительного успеха первой части ($173 млн сборов) продолжение не заставило себя ждать. Кошмар из провинциального Вудсборо нагрянул в университетские аудитории. Сидни Прескотт начинает жизнь с чистого листа, поступает в колледж и убеждает себя, что трагедия осталась позади. Однако прошлое вновь настигает ее телефонным звонком с узнаваемым шипением в трубке. Убийца в маске появляется там, где его меньше всего ждут, – среди толпы студентов и на шумных вечеринках. Кошмар разворачивается на фоне медийной истерии: журналистка Гейл Уэзерс (Кортни Кокс) превращает новую серию убийств в почти что телевизионное шоу, и каждая смерть мгновенно становится частью публичного спектакля.

Закулисная история картины добавила ей почти детективного ореола. В разгар производства по Голливуду поползли слухи об утечке сценария, и фанаты были уверены, что студия в панике переписывает финал. Эта версия звучала правдоподобно для эпохи, когда интернет только начинал превращаться в пространство спойлеров и утечек. Тем не менее реальность оказалась изящнее: Кевин Уильямсон сознательно запускал в оборот фальшивые сливы, прекрасно понимая, что любопытство аудитории сыграет ему на руку. В итоге линия с Миссис Лумис (Лори Меткалф) и Микки (Тимоти Олифант) не была экстренной заменой, а изначально задуманной развязкой, аккуратно вписанной в общую драматургию.

«Крик 3» (2000)

На этот раз убийства разворачиваются вокруг съемок «Удара ножом 3» – фильма в фильме, паразитирующего на трагедиях Сидни Прескотт и ее окружения. Сам прием мета-кино доводится до предела: герои наблюдают за актерами, играющими их самих, и невольно сталкиваются с искаженным отражением собственной боли. Призрачное лицо переключается на новую аудиторию – жертвами становятся актеры, продюсеры и режиссеры, словно сама индустрия расплачивается за превращение кошмара в развлечение.

Расследование вновь объединяет Гейл Уизерс и Дьюи Райли, чьи отношения балансируют между профессиональной иронией и почти домашней теплотой. На первый план выходит фигура Романа Бриджера (Скотт Фоли) – постановщика «Удара ножом 3», чье участие в событиях оказывается куда более личным, чем можно было предположить. Через него сюжет связывает воедино прошлое семьи Сидни и цепь убийств, превращая историю в мрачную сагу о ревности, амбициях и жажде признания.

На выход картины повлиял и внешний контекст: после трагедии в школе «Колумбайн» индустрия стала осторожнее относиться к темам экранного насилия. Продюсеры опасались обвинений в провокации, и тон повествования заметно смягчился по сравнению с предыдущими частями. Отсюда – куда меньше подчеркнутой жестокости и больше детективной интриги, выстроенной вокруг семейных тайн. В кулуарах звучали усталые реплики о том, что франшиза рискует исчерпать себя, и сама идея «третьей главы» воспринималась как возможная финальная точка. Триквел во многом выглядит как попытка подвести итог эпохе – с оглядкой на собственную мифологию и с пониманием, что игра в постмодернистский хоррор не может длиться бесконечно.

«Крик 4» (2011)

Спустя десятилетие франшиза неожиданно возвращается в строй, словно проверяя, не забыл ли зритель вкус к фирменной игре в кошки-мышки. Уэс Крэйвен и Кевин Уильямсон вновь объединяются, чтобы вернуть историю туда, где все началось, – в Вудсборо, который за годы затишья так и не избавился от дурной славы. Сидни Прескотт теперь не жертва, а автор бестселлера о собственном выживании, но книжный тур быстро превращается в очередной виток кошмара. Дьюи занимает пост шерифа, Гейл тоскует по утраченному журналистскому азарту, и их семейная идиллия выглядит хрупкой декорацией перед новым всплеском насилия.

В центр повествования постепенно выдвигается кузина Сидни – Джилл (Эмма Робертс), представительница поколения, для которого слава измеряется количеством просмотров. Подростки обсуждают убийства с той же легкостью, с какой листают ленту новостей, и эта беспечность оказывается тревожным симптомом времени. Призрачное лицо возвращается к классическим атрибутам – звонкам и ножу, – но теперь его территория расширена до чатов, видеозаписей и публичных признаний. Картина намеренно воспроизводит знакомые схемы, чтобы в нужный момент разрушить ожидания и перевернуть расстановку сил. За внешней игрой в «старый добрый слэшер» скрывается размышление о том, как изменилась сама природа ужаса в эпоху цифровой реальности.

«Крик» (2022)

Пятая глава, лишенная цифры в названии, выходит под видом перезапуска, но на деле оказывается осторожным продолжением. Тем самым «риквелом», о котором так любят рассуждать сами герои. Действие вновь разворачивается вновь в том же городке, где новое поколение подростков живет в тени старых легенд, давно превратившихся в поп-культурный фольклор. В центре истории – сестры Саманта (Мелисса Баррера) и Тара (Дженна Ортега), чье прошлое неожиданно связывается с первоисточником всей кровавой хроники. При этом фильм ясно дает понять, что фокус смещается, и легендарная троица постепенно уступает место новым лицам. Призрачное лицо на этот раз движим не столько личной местью, сколько идеей «очищения» франшизы от неудачных продолжений. Маньяки рассуждают о правилах современного хоррора, о токсичности фанатских сообществ и о праве на «правильное» продолжение любимой истории.

Впервые серия обошлась без Уэса Крэйвена, и это отсутствие ощущается как тень над всей работой. Режиссерское кресло заняли Мэттью Беттинелли и Тайлер Джиллетт, решившие не копировать предшественника, а аккуратно встроиться в его интонацию. Сценарий одновременно является гибридом ремейка и сиквела, рассчитанного на две аудитории сразу. Слухи о полном перезапуске быстро рассеялись: создатели сделали ставку на прямую связь с оригиналом и на уважение к его наследию. Нив Кэмпбелл долго не решалась вернуться к роли, опасаясь обмануть ожидания поклонников, и согласилась лишь после уверений, что картина станет данью памяти Крэйвену.

«Крик 6» (2023)

Саманта и Тара пытаются начать новую жизнь вдали от Вудсборо, но мегаполис оказывается гигантским лабиринтом с бесконечным числом темных углов. Уже первые сцены дают понять: правила снова меняются, и привычная формула вступительного убийства переворачивается с ног на голову. Призрачное лицо действует дерзко и демонстративно, будто наслаждаясь тем, что растворяется в толпе и может нанести удар на глазах у десятков свидетелей.

Возвращаются Чад (Мейсон Гудинг) и Минди (Джасмин Браун), чьи ироничные комментарии о жанре звучат все более нервно, словно они сами устали быть частью бесконечного цикла. Появление Гейл Уизерс добавляет истории связующую нить с прошлым, но ее роль уже не определяющая, а чисто символическая. Картина последовательно наращивает ощущение осады, в которой у героев не остается безопасных зон (даже квартира на верхнем этаже не гарантирует спасения).

«Крик 7» (2026)

Когда в небольшом городке, где Сидни Прескотт живет с семьей, появляется новый убийца в маске Призрачного лица, серия нападений начинается с людей из ее окружения. Вскоре становится ясно, что следующей целью может стать ее дочь. Героиня пытается защитить семью и одновременно выяснить, кто стоит за убийствами и почему он выбрал именно их. Расследование заставляет ее вновь связаться с прошлым и с теми, кто уже сталкивался с маньяком.

Летом 2023 года фильм лишился Мелиссы Барреры после резонансных политических высказываний. Почти сразу Дженна Ортега объявила об уходе, подчеркнув, что решение связано не столько с графиком, сколько с изменившимися обстоятельствами производства. Режиссер Кристофер Лэндон, приглашенный заменить славный дуэт, столкнулся с волной негатива и вскоре покинул кресло постановщика. Казалось, что серия, едва обретшая новую кровь, вновь оказалась на грани творческого тупика. Студия предпочла не замораживать работу, а кардинально пересобрать ее концепцию. В режиссерское кресло сел Кевин Уильямсон – человек, который когда-то заложил фундамент всей мифологии. Нив Кэмпбелл объявила о возвращении к роли Сидни, и это стало для поклонников сигналом, что история снова фокусируется на первоисточнике.