Как и куда продавать российские фильмы и сериалы сегодня?

44-й Московский международный кинофестиваль проходит в крайне непростое время для страны вообще и ее киноиндустрии в частности. Поэтому ничего удивительного, что темой одного из круглых столов, который прошел под эгидой смотра, стало продвижение кино за рубежом – с какими трудностями сталкивается отечественная индустрия сегодня.

В дискуссии приняли участие генеральный директор компании «Роскино» Инна Шалыто, продюсер кинокомпании AllMedia Георгий Шабанов, генеральный директор киностудии «Беларусьфильм» Александр Карачевский и директор по развитию киностудии «Союзмультфильм» Екатерина Пшеницына. А модерировал разговор исполнительный директор журнала «КиноРепортер» Алексей Говорухин.

Почему российские дистрибуторы до последнего времени уделяли недостаточно внимания рынкам Азии, Ближнего Востока, Южной Америки и Африки.

«До этого весь мировой рынок в целом был организован так, что основная дистрибуция, основные продажи происходили через крупные глобальные холдинги. Поэтому в первую очередь, конечно же, упор делался на них. Нельзя сказать, что мы вообще не смотрели в сторону регионов – просто сейчас мы смотрим на них более пристально. И все же основная денежная масса была сконцентрирована несколько в другой географии. До этого года», – пояснила Инна Шалыто.

«Финансовый аспект остается главным, потому что рынки Юго-Восточной Азии, стран SAARC (экономико-политическая организация, в которую входят Бангладеш, Бутан, Мальдивы, Непал, Пакистан, Индия, Шри-Ланка и Афганистан, – КР), Африка и все прочие – это чудесно, но по факту это максимум 15% от общей прибыли в проекте. Вне России и СНГ, конечно. Именно поэтому на них мы не особо активно шли и раньше. Плюс самое важное – это то, что почти на всех этих рынках есть свои предпочтения по жанрам. Например, в Юго-Восточную Азию можно продать наши хоррор и экшен, но тяжело – сериалы и артовое кино. Индия и СААРК – вообще суперсложный рынок для всего контента. Ближний Восток всегда потреблял только анимацию из России. И там не было огромных денег, тем более в сравнении с другими территориями. Поэтому сейчас нам нужно, помимо прочего, сломить стереотипы и этот селективный подход к контенту», – добавила Екатерина Пшеницына.

Как сказываются на продажах современные реалии?

«В денежном аспекте в приоритете по дистрибуции всегда была глобальная сделка с большим игроком. Это очень большие суммы. Второй приоритет – пан-региональная сделка. То есть сделка, допустим, на всю Латинскую Америку или всю Юго-Восточную Азию с каким-нибудь бродкастером – типа NBCU или Viacom, который покрывает весь этот регион. Такая сделка существенно выгоднее, чем если ты идешь в Малайзию к локальному игроку, во Вьетнам к локальному игроку, Индонезию к локальному игроку… А это именно то, что нам сейчас и остается делать. То есть по факту присутствие на этих территориях мы можем обеспечить, но в доходах несем большие потери», – объяснила Пшеницына.

«На самом деле глобальные игроки возникли всего года четыре назад. И Netflix, Amazon и мейджоры нами особо никогда не интересовались, поэтому мы всегда продавали конкретным территориям. И кстати, благодаря Кате в той же Юго-Восточной Азии начался настоящий ужастиковый бум, на котором она заработала огромное количество денег для нашего рынка. И по сути, таких денег ни в одном другом уголке мира никто не давал. Если говорить о сериалах, то комедийные франшизы типа нашей «Кухни» тоже более всего популярны на Юго-Востоке. И вот это было как раз главным ограничением, а не «глобал» или «не глобал». Тем более что Китай, например, вообще для глобала всегда был закрыт, а мы с Китаем работали и тогда. И дело же не только в том, что тебя не хотят купить. Латинская Америка хочет сейчас покупать, но не может. Технически денег не может отправить нам», – поддержал коллегу Георгий Шабанов.

Какие еще есть проблемы, кроме нюансов, связанных с оплатой?

«Тот же Китай закрылся сам по себе, а не из-за нашей санкционной ситуации. Закрылся из-за собственных регуляторов задолго до того, как все это у нас произошло. Там очень ужесточилось все. Кроме того, Китаю не интересен наш юмор, он у них другой, и им просто не смешно наши комедии смотреть. А вот фильмы типа «Т-34» и «Движения вверх» у них становятся событием. Индия – вообще специфический рынок, отличающийся от всех прочих. Там меньше денег. И у них прокат фильма может длиться годами. Есть фильм, который, мне недавно рассказали, 10 лет уже в прокате и собирает», – ответил Шабанов.

Какова ситуация с продвижением белорусских фильмов?

«Ну, первое, традиционно Беларусь продавала свои фильмы в Российскую Федерацию, так что в этом году стали больше брать, потому что смотреть нечего. В свою очередь, сейчас больше российских фильмов в нашем кинопрокате и на наших телеканалах. Хотя мы не ограничили себя только РФ. Четыре года назад, еще до пандемии мы начали активно пробовать продавать себя по всему миру, ездили на AFM и другие рынки. У нас появились дистрибуторы в Европе, Юго-Восточной Азии, и хотя и по единицам, небольшими пакетами, но начали понемножку торговать нашими фильмами. Плюс занялись серьезной реставрацией. Начали восстанавливать картины из нашей библиотеки советского кино. Но появились те же трудности, что и у вас. Например, монетизация на ютубе идет, но получить деньги мы не можем. Три года назад мы начали завозить к себе болливудские продакшн-компании, на базе «Беларусьфильма» снимали. Они заинтересовались, мы даже планировали вводить систему рибейтов и тому подобное. Но все рухнуло в пандемию. Потом политические события, и мы ощущаем, что теряем сейчас деньги и наших партнеров», – поделился Александр Карачевский.

Для российского кино за рубежом позитивные сдвиги какие-то есть? 

«Ряд сделок с марта все-таки заключен. Например, арабский Восток, регион MENA (страны Магриба и Ближнего Востока, – КР), кроме анимации, которой все всегда интересуются в первую очередь, серьезно заинтересован в исторических костюмированных сериалах. Идут сделки в данном направлении. Мы знаем, что, например, в Бразилии, где мы были тоже в этом году, самым большим интересом пользовалось документальное кино. Например, из того, что мы даже на фестивале российского кино представляли», – ответила директор компании «Роскино».

С какими трудностями, связанными со спецификой тех или иных регионов, приходится сталкиваться?

«В последнее время я очень плотно занимаюсь Ближним Востоком. Это регион, на который мы и раньше выходили. Но они сами говорят, что не весь европейский и американский контент им подходит. У них есть свой набор ценностей, который они хотели бы видеть в контенте. Для них важно, чтобы подчеркивалась ценность семьи, коллективизма, уважения к старшим. И когда меня спрашивают, как нам сейчас продать свои сериалы на Ближний Восток, я говорю: нужно взять и вырезать оттуда употребление алкоголя, интимные сцены, насилие и так далее. Но на самом деле лучший путь – это уже сейчас создавать контент вместе с ними, то есть в копродукции. Либо изначально работать с учетом их ценностей, чтобы не вырезать потом ничего. Это все-таки не совсем верный подход. Тем более что те ценности, о которых идет речь, – естественные и, я бы даже сказала, положительные», – прокомментировала директор по развитию киностудии «Союзмультфильм».

Может ли копродукция стать тем драйвером, который сейчас двинет наш кинематограф вперед?

«Буквально этой осенью, я надеюсь, мы поедем на крупнейший в Южной Азии рынок – Film Bazzar в Индию. И как раз на днях пришла хорошая новость, что индийский кинорынок предлагает именно российским компаниям поучаствовать в отдельном  копродукционном рынке внутри этого события и принимает заявки. Поэтому если кому-то интересно – не упускайте возможность!» – заметила Инна Шалыто.

«Все крайне сложно, потому что для копродукции нужно найти тему, на которую мы смотрим одинаково. У нас есть опыт копроизводства с Китаем, и, поверьте, это сложная схема. Намного легче сделать какой-то классный продукт и продать. Лет 14 лет назад мои коллеги пытались продать «Смешариков» в Иран. Те посмотрели и сказали: круто, будем покупать, но Нюшу надо убрать. И вот такая «нюша», к сожалению, у нас появляется постоянно в том или ином виде. Где-то за ручку взял девочку парень – вроде бы невинный жест, а у них это не принято. Из-за таких мелких деталей зачастую все и валится. С Европой как-то легче было, потому что у нас система ценностей ближе», – добавил продюсер кинокомпании AllMedia. 

Тогда какие варианты? Что мы можем делать?

«Делать крутое кино. Большие событийные фильмы, тратить огромные деньги, благо государство сейчас увеличило бюджетирование. И мы можем делать такие фильмы, которые будут прорываться», – считает Георгий Шабанов.

А нет ли у нас проблемы с оборудованием, с технологиями?

«Пока проблем нет, пока тянем», – ответил Георгий.

«С оборудованием пока проблем нет, но есть опасения. Потому что, к примеру, поставить ту же тон-студию Dolby Atmos нам не удалось. Мне не дали лицензию, потому что мы получали ее через Россию. Будем думать, как работать через Казахстан, Узбекистан, какие-то третьи страны. И параллельно на всякий случай начинаем прорабатывать вопрос, а вдруг придется покупать оборудование в Юго-Восточной Азии и не тех, что мы знаем, брендов», – отметил директор киностудии «Беларусьфильм».

Запланированы ли какие то дополнительные расходы на маркетинг?

«Благодаря нашим институтам развития, Министерству культуры, Фонду кино, Правительству Москвы, деньги есть, и идут обсуждения о том, чтобы увеличить объемы. Потому что когда мы сегодня говорим о том, что хотим идти на Ближний Восток, и нас интересует, например, Бахрейн или Оман, нужно понимать, что они о нас не знают приблизительно вообще ничего – ни сюжетов, ни героев. Поэтому мы говорим, конечно, сегодня с госорганами (и они тоже это хорошо понимают), чтобы буквально в какие-то сжатые годы преодолеть тот путь, который в Европе 100 лет проводился», – сказала директор «Роскино».