Самые важные российские фильмы 2000-х. Часть 5

Возвращаем 2007-й, вспоминая самые главные российские фильмы, премьеры которых состоялись в этот знаменательный во многих отношениях год. Именно тогда мы узнали, что русский офицер бывшим не бывает, что кандидаты – сами знаете кто, а также что жених приехал. Но для начала рекомендуем ознакомиться с предыдущими частями концептуального ретроспективного исследования российского кинематографа периода его становления, который пришелся на нулевые. Здесь – первая часть (2000–2002), здесь – вторая (2003–2004), здесь – третья (2005), здесь – четвертая (2006).

«12» (2007)

Opus magnum Никиты Михалкова, с годами превратившийся в бренд: в наши дни с тем же названием функционирует и собственный театр Никиты Сергеевича, и грандиозный спектакль, который на любой сцене собирает аншлаги. Сам же фильм является феноменом несомненной значимости по целому ряду причин. В том числе потому, например, что вы, как ни напрягайте свою память, не сможете назвать столь же широко известной отечественной судебной драмы.

Дело не в том, что таковых не существует. Просто зачем нужны какие-то еще отечественные судебные драмы, когда есть «12»? Где все, что в принципе можно сказать о справедливости и правосудии, уже сказано. Тут, конечно, нельзя не оговориться, что многое из сказанного перекочевало из фильма Сидни Люмета «12 разгневанных мужчин» (1957). Но, во-первых, и тот был вообще-то переложением чужого материала. А во-вторых, Никита Михалков при создании своего ремейка исходный текст радикально переработал, адаптировав к реалиям русского бытия.

При этом «12» было бы неправильно трактовать исключительно как судебную драму, поскольку на самом деле это нечто куда более комплексное – программное высказывание обо всем или почти обо всем. Взять хотя бы монолог персонажа Михаила Ефремова (неспроста же, кстати, отсидев срок, примкнувшего к «Мастерской «12» Никиты Михалкова) о смехе и страхе, которое само по себе служит самодостаточным высказыванием перманентной актуальности. Или, если фабулу как таковую повнимательнее изучить, то окажется, что это кино о том, как легко управлять общественным мнением. И как трудно это общественное мнение конвертировать во что-то вещественное.

Особо примечательно, что в 2007-м смысл, заложенный в фильм сознательно, еще не так явно считывался. И лишь с течением времени, когда интернет разросся до нынешних монструозных масштабов, охватив и захватив все практически население Земли, и когда общество, соответственно, вступило в эпоху страшного засилья информации, он наконец зазвучал в полную силу. И фильм «12» сделался вдобавок коллективным портретом современного человека, которого можно убедить в чем угодно, а потом заставить его кардинально свою позицию изменить. Для чего требуется лишь пробудить в нем нужную эмоцию.

«Груз 200» (2007)

И снова Алексей Балабанов. И снова фильм, который все смотрели или, по крайней мере, хорошо осведомлены, о чем он. Причем вторых, думается, сильно больше, чем первых. Потому что фильм, с одной стороны, предельно безжалостный к зрителю, а с другой – достаточно провокационный. Означенная провокационность работает сразу на двух уровнях. На уровне поверхностном она представлена так называемым шок-контентом – сценами убийств, изнасилований и прочим. Второй уровень провокации – это сам замысел фильма, который заключается в развенчании мифа о том, что Советский Союз развалился из-за происков врагов, Горбачева и других внешних факторов.

Балабанов в «Грузе 200» показывает, что СССР и сам прекрасно справился. Так уж он был устроен, что не мог не развалиться. Мысль, допустим, не бесспорная – дискуссионная как минимум. Но, подкрепленная ярким иллюстративным материалом, взятым, если верить Балабанову, прямо из жизни, она обретает невероятную силу, способную вызывать чувства кардинально противоположные – от лютого негодования до бешеного восторга.

Собственно, так и получилось: «Груз 200» был встречен максимально неоднозначно. Одни его возненавидели, другие бросились восхвалять. Известно, что из-за него чуть не передралось жюри «Кинотавра». При этом за рубежом зрители, от исторического контекста далекие, восприняли фильм как любопытный жанровый эксперимент на стыке артхауса и грайндхауса. Что характерно (и, пожалуй, отрадно), примерно так же он воспринимается современным российским зрителем, усердно укрепляющим культ вокруг него посредством распространения мемов по мотивам.

«Ирония судьбы. Продолжение» (2007)

В 2007 году наступил момент, когда российский кинематограф окреп в должной мере, чтобы начать переосмыслять наследие советского кинематографа. Это вообще практика более чем нормальная и даже необходимая, когда хорошие старые истории рассказывают новым языком, чтобы они не устаревали и не забывались.

Пересказывать хорошие старые истории, когда-то впервые рассказанные советскими кинематографистами, у нас начали с главного новогоднего хита «Ирония судьбы, или С легким паром!». И это был даже не ремейк, строго говоря, а самый настоящий легасиквел. Притом что и термина такого еще тогда не придумали, а повсеместное распространение этот тип сиквелов получил лишь в следующем десятилетии («Бегущий по лезвию 2049», «Хэллоуин» 2018 года и так далее). Так что «Ирония судьбы. Продолжение» была произведением в некотором роде новаторским.

Сюжет «Продолжения» повторяет в общих чертах рязановский оригинал, но фигурируют в нем уже потомки (генетические и, так сказать, идейные) Нади Шевелевой, Жени Лукашина и Ипполита. В исполнении, соответственно, Елизаветы Боярской, Константина Хабенского и Сергея Безрукова. Сами Надя, Женя и Ипполит тоже присутствуют (в исполнении артистов оригинала – Барбары Брыльской, Андрея Мягкова и Юрия Яковлева). Имеется и одно принципиальное отличие: Лукашин следующего поколения проникает в квартиру 12 дома 25 по 3-й улице Строителей не случайно, в состоянии алкогольной интоксикации, а намеренно, трезвым и с тайным умыслом.

Это отличие придает фильму черты авантюрной комедии и привносит дополнительный троп «разоблачение лжеца». Также для освежения классики используются компьютерные спецэффекты и рекламные интеграции в режущем глаз изобилии. Перечисленного в совокупности хватило для того, чтобы «Ирония судьбы. Продолжение» собрала в прокате без малого $50 млн. Что в рублях и с учетом инфляции по состоянию на начало 2026 года эквивалентно сумме в 4,6 млрд. Отсюда и хлынули нескончаемым потоком ремейки советского кино, и никак этот поток не остановить.

«Код апокалипсиса» (2007)

От недостатка фильмов про шпионов ни советский, ни российский широкий зритель никогда не страдал. Но все эти фильмы были (да и есть), как правило, очень серьезными, хмурыми, на все пуговицы застегнутыми. Оно и понятно: защита государства от вредоносной деятельности иностранных спецслужб и прочих негодяев легкомысленного подхода не терпит.

Исправить ситуацию призван был «Код апокалипсиса». С бюджетом в целых $15 млн, внушительной географией съемок и Анастасией Заворотнюк (она же няня Вика всея Руси) на позиции агента разведки международного масштаба и нехитрым сюжетом про таинственного злодея, замыслившего устроить небольшой ядерный апокалипсис. На роль которого ангажировали видного европейского красавца Венсана Переса.

Бюджет, что и говорить, отработали по полной. Сцена, в которой базу террористов разносят с вертолетов ракетными залпами, выглядит и по сегодняшним меркам более чем прилично. Анастасия Заворотнюк в корсете щеголяет, из самых разных пушек стреляет, навыки рукопашного боя изящно демонстрирует, перевоплощается из брюнетки в блондинку и обратно. На фоне – приятные глазу заграничные локации от Парижа до Куала-Лумпура (прыжок с того самого небоскреба, конечно, входит в программу).

Однако в остальном все несколько печальнее, и когда в кадре никакой движухи не происходит, становится тоскливо. Что нисколько, впрочем, заслуг создателей не отменяет. К сожалению, мало кто их смог столь же объективно оценить, и впоследствии работы в этом направлении – в направлении налаживания производства умеренно легкомысленных, дорогих и зрелищных шпионских боевиков – были свернуты практически полностью. 

«Параграф 78» (2007)

Но вернемся к теме жанровых экспериментов. Точнее, к теме экспериментов с жанровым кино. «Груз 200» оказался экспериментом скорее удачным. Тогда как неудачным, но тем не менее по-своему весьма любопытным был «Параграф 78». Состоял он в том, чтобы скрестить фантастический хоррор с фантастическим боевиком. Мало того что ни первого, ни второго у нас до того никто никогда не делал (постперестроечных «Монстров» с Борисом Щербаковым в расчет не берем), так фильм еще и разделили на две части, одна из которых была фантастическим хоррором, а вторая – фантастическим боевиком.

Завязка у фильма следующая. В секретной лаборатории, расположенной под землей где-то среди снегов, произошла авария. Для выяснения обстоятельств и устранения последствий туда выдвигается отряд бойцов, состоящих друг с другом в сложных отношениях. В частности, наличествует любовная драма на троих. Вместе с ними также выдвигается ученый с чемоданчиком. Прибывают они все на место, а там – зловеще пусто. Ну и давай по коридорам шататься, тревожно озираясь и не выпуская из рук огнестрельного оружия. И попутно разбираться в сложных своих отношениях.

Во второй части те же бойцы выясняют, что скоро и их ждет небытие, потому как в лаборатории, куда их отправили, проводились опыты по созданию боевого смертельного вируса, который, естественно, вырвался на свободу, и они его тоже подхватили. Но так просто взять и помереть от какой-то заразы им не улыбается, и бравые воины придумывают куда более достойную и захватывающую альтернативу – поубивать друг друга. И тут уже начинается обещанный боевик, очертаниями отдаленно напоминающий «Королевскую битву». Но сложные отношения и любовная драма никуда не деваются. А общий хронометраж меж тем подбирается к отметке в 3 часа.

Именно это – концептуальное решение растянуть сочиненную Иваном Охлобыстиным историю, которую можно и нужно было уложить в стандартные для такого рода кино 90 минут, на два полных метра – и убило потенциал «Параграфа 78». Слишком он оказался длинным и тягомотным. Слишком в нем было много диалогов, к тому же топорно написанных, скомпилированных из штампов американских би-муви. И слишком мало в нем было развлекательных активностей. Но все же нельзя не признать несомненные достоинства: в свои лучшие моменты «Параграф 78» действительно заставлял поверить, что у нас теперь есть что-то в духе «Нечто», «Чужих» и «Хищника», по всем параметрам сопоставимое. 

«Путевой обходчик» (2007)

Первый русский слэшер, фильм тяжелой, заковыристой судьбы. В его производство вложилась учрежденная при участии Sony Pictures Entertainment американская компания. Даже пару американских продюсеров привлекли в качестве «креативных и технических советников». Постановщиком же назначили Игоря Шавлака («Семья вурдалаков», «Парижский антиквар»), но тот, видимо, не до конца понял, чего заокеанские господа от него хотели. Поэтому в итоге за ним пришлось все доделывать и переделывать Павлу Руминову, на тот момент – молодому и перспективному режиссеру.

На первый взгляд, расклад в фильме вырисовывался не самый банальный и интригующий. Трое матерых бандитов после не совсем удачной попытки ограбления банка, прихватив с собой заложников, скрываются от полиции в лабиринте тоннелей метро. Где на них открывает охоту здоровенный молчаливый мужик, вооруженный киркой, глазовыколупывателем и огнеметом. Но в итоге все скатилось в бездушный проходняк, в котором какие-то люди носятся туда-сюда впотьмах и кричат, а за ними по пятам неспешно ходит смешно разодетый чудила.

И это было не то, чтобы безнадежно плохо. Скорее – обидно. Потому что авторы первого русского слэшера не пошли самым легким путем, передрав наиболее удобную для воспроизведения схему с кучкой визжащих подростков, запертых в какой-нибудь стандартной локации, наподобие детского лагеря или хижины в лесу. А все-таки постарались придать фильму некой самобытности, подружив заморский жанр с нашими городскими легендами, невообразимыми последствиями аварии на ЧАЭС, темными закоулками метрополитена и бесчеловечными экспериментами советских ученых. Что уже достойно респекта.                                                             

«День выборов» (2007)

Политическая сатира – жанр, с которым в России по множеству причин всегда было все непросто. В русской культуре он так или иначе присутствовал, но на большом экране в формате полнометражного фильма, в открытую и в чистом виде – такое случалось редко. Собственно, помимо «Дня выборов» особо и не припомнить ничего. При этом вот что интересно: к моменту выхода фильм актуальность фактически утратил, поскольку речь там идет о губернаторских выборах, которые с 2006 по 2011 год у нас не проводились. А для политической сатиры актуальность – качество первостепенное.

Но картина, если уж на то пошло, не про выборы, а про то, как вообще в России все устроено. В политическом и разных иных аспектах. Правда, тут нужно обязательно учитывать, что фильм отталкивается от обобщенных представлений определенной социальной группы, в 2000-е только народившейся, но сразу преисполнившейся чувством собственной значимости и превосходства. Что находит выражение и в интонации фильма – насмешливо-высокомерной по отношению к обитателям российской провинции. Из-за чего все действо напоминает затянутый водевиль на вечную тему «столичная аристократия открывает дикую Россию».

Та же интонация в той или иной степени присуща всему творчеству труппы «Квартет И», которая сначала завоевала признание театральной публики Москвы, а затем принялась развивать успех, экранизируя собственные спектакли. Первой такой экранизацией и стал «День выборов». С тех пор участники «Квартета И» регулярно поставляют на рынок авторский контент, решенный в одном и том же узнаваемом ключе. Разве что от политического юмора все-таки воздерживаются (если не считать сиквела «Дня выборов» 2016 года). А больше разговаривают на отвлеченные темы в ходе каких-нибудь вялых приключений, роняя крупицы мудрости.

Так продолжается уже без малого два десятилетия. И даже в последние годы, когда закадычные приятели и соратники «Квартета И» то и дело признаются иноагентами, сбегают за рубеж и оттуда брызжут ядом, сам квартет по-прежнему дружен и плодотворен, безмятежен и спокоен среди бурь. Хотя востребованность их творчества вместе с присущей ему насмешливо-высокомерной по отношению к простым обывателям интонацией неуклонно сходит на нет. Что легко объяснимо: мир вокруг за эти два десятилетия кардинально изменился, а «Квартет И» как утратил давным-давно актуальность, так обратно ее и не обрел.