«Роман служанки»: Британская драма обнаженных чувств и тел

Медленно, но верно? Ускоряющийся темп жизни дописывает «но»: «медленно – новое верно». Популярность разного рода замедлений от slow beauty, food и art до всеохватного slow living неуклонно растет. Искусство растягивать момент, проживая его во всей полноте, не оставило равнодушным и киноэкран. Slow cinema ретроспективно укрыло под собой режиссеров, чьи работы располагают к созерцательности: от Тарковского до Сокурова, от Пазолини до Вирасетакула.

Породило оно и массу подражателей, не всегда чувствующих грань между красотой неподвижности и промедлением, что смерти подобно. Режиссер Ева Хассон продолжает кропотливо исследовать женскую природу, перейдя от чувств «Девушек солнца» (номинация на «Золотую пальмовую ветвь») к чувственности «Романа служанки». Эта заряженная эротизмом слоу-драма о подавленных эмоциях затягивает. Но не как нечто увлекательное, а как корсет: силуэт в нем красив, а дышать трудновато.

Основой фильма стала новелла лауреата Букеровской премии Грэма Свифта о взаимном увлечении горничной и аристократа на фоне британских поместий, полных незалеченных травм Первой мировой. Кино, как и книга, названо «Материнское воскресенье», однако российские прокатчики решили переименовать его с намеком на сериальный блокбастер «Рассказ служанки». Но как текст Грэма Свифта далек от Джонатана Свифта, так и «Роман служанки» имеет мало (ничего) общего с громкой антиутопией. Драма скорее тяготеет к внешнему облику и атмосфере «Аббатства Даунтон» и «Госфорд-парка», воспроизведенных нелинейно и с замедленной скоростью.

В фильме детально проживается один роковой день, изменивший жизнь героини Джейн (три ее возраста сыграны Одессой Янг и Глендой Джексон). День, бросающий из крайности в крайность, от страстных придыханий к глухим рыданиям, убьет мечту, но раскроет предназначение героини – сочинительство. Роман как любовная связь здесь обречен, но как литературное произведение – оказывается обреченным на успех. Сиротство и война, запретная любовь и вечная разлука, несбывшиеся надежды и неизбывные страдания – такова эмоциональная партитура фильма «Роман служанки».

Неприкрытость чувств подкреплена здесь весьма откровенной телесной наготой. Виртуозная операторская работа поет гимн женственности и британскому стилю, но за этим внешним великолепием если и угадывается глубина, то это глубина пустоты. Как обнаженная натура сама по себе лишена сексуальности, так и актерское существование здесь отдает приторной притворностью и не вызывает сопереживания.

Даже мерцательное появление блестящего дуэта Оливии Колман и Колина Ферта, которые в отведенные им минуты наполняют происходящее смыслом и по-настоящему обнаженной болью (война, по сюжету, украла у них сыновей), не оправдывает претенциозную протяжность. «Роман служанки» о том, в каких муках жизнь перерождается в прозу, заставляет помучиться и зрителей.

Во флегматичной смене художественных кадров увязают темы послевоенного синдрома, классовых противоречий, тяжелой женской доли, последствий подавленных чувств, будь то страсть или скорбь, и одиночества творца – все это спрятано по углам роскошных интерьеров и рассеяно в сигаретном дыме. Здесь много и многозначительно курят, не выдыхая при этом ни значимых мыслей, ни фраз.