Режиссер сериала «Секта» Гела Баблуани: «Мечтаю снять кино о 90-х в Грузии» | КиноРепортер
КиноРепортер > Интервью > Сериалы > Режиссер сериала «Секта» Гела Баблуани: «Мечтаю снять кино о 90-х в Грузии»

Режиссер сериала «Секта» Гела Баблуани: «Мечтаю снять кино о 90-х в Грузии»

23 мая 2019 / Дмитрий Молчанов
Режиссер сериала «Секта» Гела Баблуани: «Мечтаю снять кино о 90-х в Грузии»

«КиноРепортер» поговорил с автором фильма «13» о новом психологическом триллере со Светланой Ходченковой, состоянии грузинской киноиндустрии и о том, почему российское кино страдало после Тарковского.

23 мая на онлайн-платформе ТНТ-PREMIER вышли сразу все эпизоды психологического триллера «Секта» со Светланой Ходченковой в главной роли. Сериал поставил Гела Баблуани, известный по победившему на фестивале «Сандэнс» триллеру «13» и его англоязычному ремейку с Джейсоном Стэйтемом и Микки Рурком. Французский режиссер рассказал «КиноРепортеру» о том, как попал в «Секту», работе с российскими актерами и планах снять кино о 90-х в Грузии.

 Вы работали во Франции, Америке, Грузии, а с российскими продюсерами и, что немаловажно, актерами имели дело впервые. Как вообще судьба свела вас с российскими кинематографистами и продюсерами канала «ТНТ?

— Меня сразу зацепил сюжет сериала: группа людей при помощи жестких методов вытаскивает тех, кто попал в секту, в зависимость. Мне показалось это гениальной идеей, позволяющей погрузиться в тематику секты, рассмотреть проблему с разных точек зрения. Тема, затронутая в сериале, одновременно и пугает, и завораживает. Здесь и вера, и обман. Сюжет и сценарий для меня — это способ рассказать, как складывается судьба человека в экстремальных ситуациях. В России на съемках пилота я познакомился с продюсером «Гуд Стори Медиа» Антоном Щукиным. Меня поразил его подход к производству, работа над сценарием до поздней ночи, бескомпромиссные совместные поиски лучших идей для развития сюжета и многое другое. Для меня эта коллаборация с продюсером оказалась одним из полноценнейших опытов в работе, с доверием и уважением роли каждого в проекте.

— Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к картинке «Секты» из-за цветокоррекции, характерной для российских федеральных каналов. Но где-то к третьему эпизоду начинаешь понимать, что, вероятнее всего, вы сознательно стилизовали сериал, благодаря чему история стала еще более жуткой.

— Тон картины — это часть художественного выбора. Поиск текстуры, подходящей к сюжету, похож на игру с поиском сокровищ. Для меня самым важным было рассказать историю как можно реальнее, но при этом красиво. Цветокоррекция — это уже финальная стадия, чтобы конкретизировать картинку, созданную посредством локаций, света, костюмов героев и прочего. Все должно быть в едином тоне. Для некоторых сцен находили хорошие идеи по тональности, текстуре, но в дальнейшем эти кадры резко контрастировали с остальным материалом. Поэтому искали нечто глобальное, чтобы было и красиво, и жутко, и реально. Без выхода за рамки стилистики.

Филипп Янковский в сериале «Секта»

— Филипп Янковский сделал своего героя, главу секты «Первозданных» Берка, по-настоящему инфернальным типом. А еще он выглядит и действует как стереотипный «хищный» представитель сильных мира сего. Закладывались ли в «Секту» элементы политической сатиры?

— Во время написания сценария, мы не держали в голове никакой политической линии. Потому что секта — сама для себя целый мир со своей политикой, которому, по моему мнению, не требуется костыли из реальных политиков. И выбор такого актера, как Филипп Янковский, на роль главы секты «Первозданных» был именно для того, чтобы сломать стереотипы. Ведь когда видишь Филиппа с его мощным обаянием, харизмой, добрым нравом, открытой душой и интеллигентнейшим взором в образе безэмоционального высокоинтеллектуального садиста, то поневоле пугаешься сильнее. Ведь в самом актере нет этой ненависти, алчности, тщеславия. Этот диссонанс усиливает страх.

— А как в «Секту» попала Светлана Ходченкова?

— Кастинг был мне очень интересен как процесс. Главным образом потому, что я не знал ни одного русского актера, кто из них звезда, кто нет. У меня был свежий взгляд, на меня не давили их прошлые работы. Так я и встретился со Светой, она классно показала себя на пробах, а затем — на площадке.

— В последние годы интерес к теме сект и культов снова возрос: вышло несколько интересных фильмов — от драм вроде «Марты, Марси Мэй, Марлен», до арт-хорроров «Реинкарнация» и «Мэнди». В сериальном сегменте были «Культ», «Путь», «Уэйко». Вы что-то смотрели на эту тему?

— Честно, ничего из перечисленного не смотрел. Я провел исследовательскую архивную работу с документальными свидетельствами, большинство из которых от бывших участников культов. Пересмотрел десяток документальных фильмов из разных уголков мира. Мы пытались создать какую-то параллельную реальность, но не хотели ничего копировать, а просто создали художественную историю на базе реальных элементов и атрибутов, характерных для сект.

Светлана Ходченкова в сериале «Секта»

— Вам самому доводилось общаться с психотерапевтами, которые работали с бывшими членами культов?

— Да, конечно. Но не с такими, как наши депрограммеры из «Секты». Специалисты говорили мне, что состояние, в котором находятся сектанты, схоже с наркоманией. Эта зависимость без боли не уходит.

— В вашем дебюте «13» критики среди прочего разглядели оммажи Полански и Годару. Согласны? И вообще — на кого из режиссеров и на какие фильмы вы ориентировались тогда?

— Это, конечно, большой комплимент. Но я всегда был против сравнений кого-либо с кем-либо. И это касается не только меня. Сложно выделить влияние одного или двух или даже пяти режиссеров. Ведь история кино такая богатая и разная. Первоначально мое вдохновение идёт от грузинского и советского кино, затем итальянского неореализма, французской новой волны, потом американской классики.

Кадр из фильма Гелы Баблуани «13» (2005)

— Остался бы «13» таким, какой он есть, если бы вы снимали эту историю сегодня?

— Мне так же сложно ответить на этот вопрос, как и на предыдущий. Был бы я похож на себя, если бы родился на 10 лет позже? Не знаю.

— Ваш второй фильм, «Наследство», вы сняли в Грузии вместе с отцом, известным грузинским режиссером Теймуразом Баблуани. А в начале этого года стало известно, что вы планируете открыть киношколу в Тбилиси. Вы хотели бы снять что-то еще на родине?

— У меня есть две мечты: первая — снять в Грузии картину про 1990-е, а вторая — открыть там же международную киношколу, над проектом которой работаю последние пять лет. Надеюсь обе мои мечты сбудутся. Если говорить о картине, то это события о переходе от перестройки к 1989-м, когда упала Берлинская стена. О том, как этот режим, живший 70 лет под советским флагом, превращается в нечто совершенно иное. В кино я хотел бы показать, как именно этот период переживали люди, ту границу между большими политическими событиями, выпавшими на мое детство. Что касается школы, то сейчас уже все находится в процессе строительства, создана программа совместно с французским университетом. Надеюсь, скоро откроемся.

— Во всех ваших фильмах странная, почти мистическая тревога присутствует практически в каждом кадре, вне зависимости от того, что происходит на экране. Как вам это удается?

— Я работаю с оператором Тариелем Мелиавой, он снял почти все мои проекты, в том числе и «Секту». С самого начала мы решили, что он занимается светом, а камеру выставляю я, начиная от выбора объектива до последнего движения в кадре с точностью до сантиметра. Мой отец всегда мне советовал выставлять мизансцену самому и следить за тем, чтобы было интересно смотреть. Чтобы поверил тому, что вижу. «Чтобы чувствовал, что должен высказать — делай это из камеры», — примерно так. Не знаю, дает ли это ответ на ваш вопрос, но это подход, который я всегда использую. Стараюсь все делать с чувством. Техника уходит на второй план, хотя я уделяю огромное внимание техническому оснащению. Но главное — я должен почувствовать то, что делаю.

Светлана Ходченкова и Гела Баблуани на съемках «Секты»

— Как вы оцениваете современное грузинское и российское кино? Что вам нравится? За кем вы следите?

— В Грузии как раз после 90-х наступила большая пауза в кино, продиктованная экономической и политической ситуацией. Было, к сожалению, не до искусства. Преемственность поколений прервалась. А потом появилась огромное количество молодых талантливых режиссеров. К счастью, кинопроизводство в Грузии выжило и сейчас снимается очень много картин, что-то около тридцати в год. Душа грузинского кино выжила. Что касается российского кинематографа, то мне нравится Звягинцев. Он ушел от комплекса Тарковского, гениального в свое время, но после которого русское кино страдало. Точно так же как французское кино страдало после появления фильмов новой волны. Режиссерам очень сложно избавиться от этого наследства, перейти в новую эру и создать нечто сильное и актуальное. Мне кажется, что Звягинцеву это удается.

— Планируете ли вы снимать что-нибудь еще в России?

— Мой выбор проекта основывается на сюжете и его качестве, а не на стране, где я буду с ним работать.

Все эпизоды сериала «Секта» доступны на платформе ТНТ-PREMIER

Читайте также

«Я фабричный пацан из казарм»: Интервью с Виктором Сухоруковым Интервью
12 октября 2019
«Я фабричный пацан из казарм»: Интервью с Виктором Сухоруковым

«КиноРепортер» зарядился эмоциями актера, поговорив с ним о сути актерской профессии и о необходимости памятника при жизни.

Джуд Лоу: «Я не герой-любовник» Интервью
8 октября 2019
Джуд Лоу: «Я не герой-любовник»

Звезда сериала «Новый Папа» и мелодрамы Вуди Аллена «Дождливый день в Нью-Йорке» рассказал «КиноРепортеру» о своей внешности, источниках вдохновения и любви к супергеройским фильмам.

«Боюсь играть людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией»: Павел Деревянко — о «Домашнем аресте», «Дылдах», популярности и семье Интервью
7 октября 2019
«Боюсь играть людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией»: Павел Деревянко — о «Домашнем аресте», «Дылдах», популярности и семье

Преступники и милиционеры, анархисты и диктаторы, сексисты и стриптизеры — он не устает экспериментировать с ролями и радоваться жизни.

Режиссер фильма «Диего Марадона» Азиф Кападиа: «Удивлен, что он до сих пор жив» Интервью
4 октября 2019
Режиссер фильма «Диего Марадона» Азиф Кападиа: «Удивлен, что он до сих пор жив»

Автор «Сенна» и «Эми» — о том, как наркотики сгубили карьеру Марадоны, почему считает аргентинца величайшим спортсменом в истории и что не так с современными звездами футбола.