Каким получился спектакль «Ревизор: Комедия в стихах» в Губернском театре

В Губернском театре состоялась вторая с начала сезона музыкальная премьера. Но если в пронзительной военной зарисовке «Ты у меня одна» звучат лиричные композиции Сергея Жукова, написанные специально для спектакля, то «Ревизор» затрагивает в душе зрителя совсем другие струны. Герои здесь читают рэп, и одно из главных потрясений состоит в том, что оригинальный текст Гоголя, наложенный на бодрые биты, выглядит именно импровизацией – точной, остроумной и бесконечно актуальной.

Если подробно разбирать новую работу Юрия Квятковского, чья «Кабала святош» оглушительно выстрелила в МХТ имени Чехова, в ней можно отыскать немало заимствований: хип-хоп версию «Сирано» – благо обессмертившее его произведение Эдмон Ростан изначально написал в стихах – весной представили в «Сатириконе», а эффектную стилизацию под готический комикс «Семейка Аддамс» не так давно выпустила «Мастерская Петра Фоменко».

Однако «Ревизор» – пример чистой синергии, доказывающий, что уже существующие приемы можно смело миксовать, добиваясь при этом выдающихся результатов.

Эта неожиданная компиляция в сочетании с шок-эффектом и четко выверенной техничностью – как актерской, так и инженерной, – превращает постановку Губернского театра в одну из самых ярких премьер года. Даром, что оформлена она почти в монохромной гамме – обилие черного и белого цветов разбавляют только кровавые, пусть и не буквально, всполохи. Так, алое платье Хлестакова, не проданное из врожденного честолюбия, мгновенно придает провинциальным реалиям роковой флер.

При желании в густом гриме, отсылающем к синефильской классике ужасов, и в зрелищных графических вставках можно разглядеть дополнительные смыслы: административная верхушка здесь – реальные упыри, и чем именно они заняты в темноте тоже вполне очевидно.

Артисты погружаются в непривычный антураж с большим удовольствием, несмотря на трудоемкость процесса. Сцена лишена мебели, из-за чего почти полтора часа они проводят на ногах (а обращенная к господам просьба садиться получает неожиданное воплощение), значительные ограничения в маневрах накладывает 2D-стилистика, а головокружительный видеоряд требует точных и аккуратных действий.

И это не говоря о физической необходимости выкидывать коленца – иногда буквально – и, разумеется, зачитывать вирши, порой перекрикивая не менее агрессивную музыку. Ее жанры, кстати, тоже меняются – есть даже исполненная на русских народных инструментах органная фуга.

Работа с текстом (автор стихов – Лев Киселев) тоже филигранная. Некоторые отрывки чуть теряют в рифме и ритмике, однако баланс сохраняется: места, в которых концентрированный смысл может ускользнуть от зрительского внимания, усилены звучными рефренами.

Как известно, смелость города берет, но Хлестаков (Евгений Сыркин) добавляет к этой непреднамеренной тактике развязно-изнеженную изворотливость, чем окончательно ставит в тупик и матерого Городничего (Сергей Вершинин), и членов его семьи и многочисленных приспешников – каждый характерен настолько, что подробный разбор занял бы не одну страницу.

Обоюдные попытки произвести друг на друга впечатление традиционно кончаются комической разрядкой, но, как следует нагулявшись, проезжий повеса сталкивается с неизбежной скукой: «взяточный хоровод» для него не менее утомителен, чем необходимость выбирать из двух дам.

Голова у Хлестакова идет кругом и в прямом смысле слова: драйва происходящему добавляет постоянная имитация движения – даже в мелочах, вроде «мультипликационного» света прожекторов. Вот катится по хмурому и дождливому городку карета, увязая колесом в грязи, спиралью закручивается замковая лестница, по нарисованному столу бегают бесцеремонно ползают нарисованные же тараканы, а пикировка Бобчинского и Добчинского перерастает в настоящий боксерский поединок – номера раундов при этом написаны на дымящемся самоваре.

Точечные отсылки, в частности к «Капитанской дочке» и «Дон Жуану», строго дозированы, а метафоры поданы с шиком, но без крайностей. Более того, в иные моменты чада кутежа решительно не хватает: кажется, что слишком уж быстро Иван Александрович падает без сил, заменяя родное сердцу «танцуют все!» зарубежным аналогом – пожалуй, единственным за все время отступлением от оригинала. Но в этом решении кроется либо явное сострадание к артистам, либо воспитательный компонент: нельзя же в самом деле выдавать распутство и тотальную безответственность за нечто положительное.

Хотя эта выпяченная пресыщенность при стилистике, прямо отсылающей к кровососам, и эта бесконечная готовность соблазненного человека развращать других – прелюбопытные штрихи, выгодно отличающие постановку МГТ от многих других, регулярно появляющихся на столичных подмостках. А к Новому году губернский «Ревизор» точно станет идеальным вариантом досуга: как раз спадет премьерное напряжение, да и публика наконец выдохнет.