Что не так с «Возвращением в Сайлент Хилл»

После непродолжительного взлета в нулевые о хоррор-серии Silent Hill в какой-то момент просто забыли на добрый десяток лет. Не вспоминали о ней ни кинематографисты, ни сами разработчики видеоигровой франшизы. Однако после пандемии японцы из Konami неожиданно возродили свой некогда успешный актив. Студия анонсировала несколько проектов по серии, включая ремейк второй игры (многие поклонники называют ее лучшей частью) и ее же полнометражную адаптацию. Скепсис фанатов должно было поумерить назначение на пост режиссера Кристофа Гана, работавшего над экранизацией игры 2006 года с Радой Митчелл и Шоном Бином.

Ту ленту приняли неоднозначно, но все же похвалили за атмосферу, стилистические решения и удачный каст. Вроде бы не стоило переживать за это и в новом фильме, который ставил все тот же Ган. Премьере «Возвращения в Сайлент Хилл» предшествовал выход ремейка второй части, получившего высокие оценки критиков и игроков. Казалось бы, дело осталось за малым – перенесите на экран сюжет, который прошел испытание временем, заверните его в «туманно-ржавую» оболочку из оригинала и получите двойной успех одного продукта с возможностью и дальше экранизировать прочие части серии. Однако судя по тому, что в итоге предложили зрителям, в киноверсию Сайлент Хилла мы вернемся еще не скоро.

Основная проблема адаптации – недостаток бюджета. На фильм 2006 года выделили $50 млн, а новая лента довольствовалась лишь $23 млн, что видно невооруженным глазом. Скудная графика, некачественная работа с задниками, усиливающими ощущение искусственности, и ленивый подход к декорациям и реквизиту, как будто взятых из соседнего павильона, где снимали скромный хоррор категории B. Отчасти вина лежит и на самом постановщике, который либо не умеет работать со сжатым бюджетом, либо был настолько скован условиями, что просто не смог трансформировать игру в удобоваримую экранизацию.

Ключевые персонажи были низведены до жалких камео, не имеющих сюжетного веса. Вместо душераздирающих историй о буллинге и его последствиях, страшном родительском насилии и дружбе сироты с умирающей женщиной создатели предлагают бездушную предысторию Джеймса и Мэри, где контрастность выкручена на максимум, а смысловая нагрузка – на минимум. Подобные вставки обрывают напряжение в самый неподходящий момент и воспринимаются как искусственное растягивание хронометража. Аудитория все же шла в первую очередь на психологический хоррор, а не шаблонную романтическую драму, не имеющую ничего общего с гнетущим настроением Сайлент Хилла.

При таких вводных уравновесить чаши весов могла основная история. По сюжету, Джеймс неожиданно получает письмо от умершей жены Мэри, которая приглашает супруга встретиться с ней в Сайлент Хилле. Плутая по атмосферным локациям и встречая пугающих созданий, порожденных травмированным сознанием героя, мы все больше погружались в его кошмар. А в конце сталкивались с шокирующей правдой (Джеймс не в силах больше терпеть состояние умирающей жены, убивает ее), которая подводила игроков к теме прощения. Обидчиков, близких и самих себя.

Новый «Сайлент Хилл» полностью извращает оригинальную задумку. Создатели взяли разрозненные куски видеоигры, которые в новой интерпретации лишились смысла, добавили ненужные фан-сервисные элементы вроде культа (фигурировавшего в фильме 2006 года, но не в самой игре) и изменили основу главного конфликта, что в корне повлияло на восприятие истории. Ни тебе тонкого психологизма, ни считываемого символизма, ни запоминающегося катарсиса. Только пришитые белыми нитками культ, ритуал и пагубная зависимость героини.

Не работает и концовка, поскольку ты не испытываешь симпатии ни к Мэри, ни к Джеймсу. Даже при наличии предыстории персонажи не успевают раскрыться, а главный герой раздражает большую часть экранного времени. Досадно наблюдать, куда привела карьера Джереми Ирвина, на которого когда-то обратил внимание Стивен Спилберг. Возвращаться в Сайлент Хилл стоило либо лет 10 назад, либо в компании тех людей, которые умеют работать в бюджетных условиях. Взять того же Зака Креггера: сначала он выстрелил «Варваром» за $4 млн, а после закрепил успех «Орудиями». Да так, что молодому постановщику доверили судьбу франшизы «Обитель зла», предоставив карт-бланш.

Здесь же перед нами пример исключительно коммерческого подхода, в котором скорее стоит винить правообладателей из Konami, нежели Гана и его команду. Разработчики уже не в первый раз отдают на аутсорс свое детище в надежде получить дивиденды от наспех собранного продукта. Но довольствуются в итоге очередным монстром Франкенштейна, способным вызвать у зрителей не страх, а приступ эпилепсии.