«Первобытный» вернулся – и это по-прежнему мощь

В 2019 году в эфире главного поставщика взрослой анимации, блока Adult Swim на канале Cartoon Network, стартовал мультсериал «Первобытный». Его создатель Генндий Тартаковский («Самурай Джек», «Монстры на каникулах») изначально задумывал новый проект с расчетом на детскую аудиторию в возрасте от шести до одиннадцати: его отправной точкой был рисунок ребенка верхом на динозавре. Но мало-помалу, разрабатывая идею и наблюдая за своими гигантскими псами, мастифом и сенбернаром, Тартаковский трансформировал оригинальный замысел в суровую историю выживания, развернутую в далекой первобытности. По сюжету, неандерталец Копье теряет близких, которых убивают кровожадные хищники. Но внезапно обретает верную спутницу в лице самки тираннозавра по прозвищу Клык, чьи детеныши тоже гибнут.

С ходу бросается в глаза, насколько это эффектное и ультражестокое зрелище. Выразительные крупные планы, мимика, жесты формируют особый киноязык, который Геннди предпочитает вербальной коммуникации. На смену диалогам и монологам приходят чисто художественные приемы, будь то монтаж, построение кадра, акцент на конкретных деталях, игра света и тени, что в совокупности вызывает более сильные эмоции, чем словесные объяснения. Завораживающей красоты панорамы контрастируют с кровавыми эпизодами, в которых Копье с Клыком отбиваются от страшных противников. Начинается все с обыденной драки со змеями, но чем дальше, тем яростнее становятся противостояния. Поединки с мамонтами в снегах, сражения с летучими мышами-вампирами, гладиаторские бои, устроенные обезьяньим племенем, – первый сезон «Первобытного» написан бескомпромиссным почерком брутального экшена.

«Мы стремились к огрубленному стилю. Мы с художником-постановщиком Скоттом Уиллисом росли в 1970-х, поэтому ценим все грязноватое вроде журнала Heavy Metal и творений Фрэнка Фразетты… Это не должно выглядеть вылизанным, безупречным, а вот ощущение ручной работы обязано присутствовать», – комментировал Генндий.

Он сравнивал «Первобытного» с передачами о дикой природе – никакого суперзлодея здесь нет, зато есть старый добрый естественный отбор и борьба за выживание. Где кому-то приходится умирать, чтобы другие продолжили топтать первобытную землю. Среди источников вдохновения Тартаковского – «Конан», «Выживший», «Апокалипсис сегодня» и «Колдун» Уильяма Фридкина, причем в основе своей это в первую очередь рассказ о необычной дружбе неприкаянных созданий. Автор утверждал, что не собирался упиваться насилием («уровень жестокости мы могли бы повысить вдвое») и всегда старался нащупывать баланс между натуралистичностью и уместностью шок-эффекта в тех или иных ситуациях. А к финалу дебютного сезона он поднял героев на новую ступень осознанности, столкнув с женщиной, Мирой, к которой Копье мгновенно привязался. И без раздумий бросился вдогонку, когда ее увезли в неизвестном направлении на корабле.  

Второй сезон, с одной стороны, наследует оригиналу: человек и динозавр теснее сближаются (например, преодолевают солидное расстояние на плоту) и сражаются с монстрами вроде мегалодона. С другой стороны, Тартаковский значительно расширяет лор и сталкивает парочку не только с бессловесными тварями, но и с представителями древних цивилизаций, в процессе разлучая Копье и Клыка и заставляя по-новому исследовать собственную идентичность. Клык встречает тираннозавра-самца, а Копье попадает в деревню викингов, не забывая о глобальной цели, которая у него наконец появилась: отыскать Миру. Тогда как Генндий не забывает о воинственном эпике и устраивает очередные грандиозные побоища на радость поклонникам «Первобытного» в его дикой ипостаси.

«В некоторых эпизодах сцены боев могут длиться от восьми до десяти минут – каждая из них грозила студии разорением», – признавался режиссер, в середине сезона внезапно выпустивший серию-флэшфорвард про ученых XIX века во главе с Чарльзом Дарвином, в чей особняк забрался агрессивный психопат.

В конце эпизода почтенный генетик Сирил Дарлингтон, откатившийся к примитивному животному состоянию, голыми руками забил распоясавшегося психа и на личном примере доказал дарвиновскую теорию, согласно которой всякий цивилизованный гражданин, если прижмет, способен разбудить в себе зверя. Так «Первобытный» расширил эмоциональную палитру и добавил к неожиданной романтике философию, экзистенциальность и даже магию – мифологических и демонических существ. На фоне второго сезона, который здорово прибавил в масштабности, визуальном и сюжетном креативе, первый стал выглядеть относительно камерной историей, чья простота, разумеется, впечатляла, но все же смотрелась менее выигрышно рядом с изобретательностью продолжения. Сначала Тартаковский хотел пойти по пути наименьшего сопротивления и скопировать стиль ранних серий, но в итоге полностью переосмыслил концепт и ударился в эксперименты.

«Не хочу использовать слово «авангард», но это определенно отличается от прежнего сторителлинга. Дух «Первобытного» никуда не делся, однако мы явно вышли на новый уровень… Полагаю, с точки зрения повествования это моя лучшая работа, поскольку она ни на что не похожа», – говорил Генндий, закрывший сезон странной эротической сценой и гибелью одного из главных героев.

Копье умер – да здравствует Копье.

Часть два завершилась в 2022 году, после чего «Первобытный» впал в анабиоз. Продлить-то его продлили, но Тартаковский не спешил выпускать третий сезон, занимаясь между делом сериалом «Единорог: Вечные воины» и дурацким полнометражным мультиком «Стерилизованный». Только в октябре 2025-го свежий виток «Первобытного» обзавелся тизером, а 11 января он официально нагрянул в эфир, насчитав к настоящему моменту 7 эпизодов. Генндий же опять перевернул концепцию с ног на голову, вынудив зрителя вновь привыкать к знакомым, казалось бы, персонажам. Штука в том, что Копье на самом деле не умер. А был воскрешен шаманом, который замесил волшебное зелье на крови павшего врага. Так что древний человек благополучно вернулся. Но не в облике, собственно, человека, а в виде зомби: с заторможенной реакцией на происходящее и выставленным на всеобщее обозрение куском мозга.

Еще Копье стал фактически бессмертным, что весьма кстати в сеттинге «Первобытного», сохранившего бойцовский задор и богатый бестиарий (подземные черви и пещерные грызуны соседствуют со львами и вепрями, и последние, надо признать, вышли изумительно отвратительными). Возможно, необъятных размеров зверюга и способна порвать героя на лоскуты, если очень постарается. Но после многочисленных ранений и падений с солидной высоты Копье быстро приходит в себя. Хотя тело его разлагается, и периодически внутренние органы выпадают, а бестии не упускают шанса полакомиться его плотью (костяную руку, как выясняется, удобно использовать вместо оружия). А вообще Тартаковский сразу дает понять, что здесь его больше заботят не вертикальные сюжеты а-ля «монстр недели», а история горизонтальная, история изгоя, рифмующаяся с оригинальным «Франкенштейном» отчетливее, чем фильм Гильермо дель Торо.

В какой-то момент Копье встречает и Клыка с парой детенышей, и беременную Миру (не забыли о странной эротической сцене?), но внешний вид недавнего соратника и партнера шокирует тирекса и даму. Лишь маленькие тирексята с удовольствием возятся с неуклюжим зомби-гигантом, генерируя сентиментальные вставки и потешные гэги. Комедия – последнее, чего ждешь от шоу, где врагу отрывают конечности, чтобы ими же его и забить, а любой обладатель клыкастой пасти считает своим долгом перекусить кого-нибудь пополам. Однако факт налицо – или на морду: «Первобытный» действительно не стесняется быть трогательным и смешным, что по-настоящему ошеломляет в эпизоде о короткой дружбе Копья и кузнечика. Позже инстинктивная потребность дикаря в присутствии рядом живого существа обостряется, но общество встречает чужака недоверчивым оскалом.

Так же, как монстра Франкенштейна в киношном каноне, Копье забивают камнями, толпа с факелами прогоняет его из селения, а сам он пугается своего отражения, одновременно вспоминая, что именно с ним приключилось. Попытки пересобрать себя после катастрофы, прибиться к группе, члены которой не считают тебя своим, доказать окружающим, что ты не чудовище, пусть и выглядишь соответствующе, – об этом третий сезон «Первобытного», который по-прежнему великолепно развлекает и на глазах становится еще (остро)умнее, чем был раньше.

«Мы узнавали этого героя на протяжении 20 эпизодов, как вдруг он трансформировался в нечто совершенно иное. Ну а нам остается надеяться, что вы продолжите за него болеть. Прослеживается любопытная динамика. Если вернуться к первой серии первого сезона, ты задумываешься: «Что это вообще за пещерный житель, я ничего о нем не знаю». Но буквально через пару минут видишь, как он теряет семью, а мы усердно трудимся, прорабатывая этого персонажа, пробуждая к нему любовь и сочувствие. Сейчас я отталкиваюсь от тех 20 эпизодов, но герой стал абсолютно другим», – объяснял Генндий.

Пространство вокруг Копья, Клыка и Миры сузилось, воскресив камерность плюс-минус на уровне первой части. Но в отсутствие дьявольских порождений бездны и вражеских армий, которые нужно разгонять, в центре внимания оказывается эмоциональный клубок внутри ведущей троицы. Бэкграунд предыдущих сезонов, понятно, никто не отменял, и осколки прошлого порой вспыхивают в младенческом мозгу неандертальца. Тем не менее отношения в этом крошечном коллективе выстраиваются с нуля, на фоне постоянных внешних угроз, которые – при всей фантастичности и даже сюрреалистичности – не выходят за рамки дозволенного.

Инопланетян, как в «Индиане Джонсе», ждать не стоит, ибо Тартаковский не теряет головы и связи с исторической достоверностью. Та может быть довольно условной и скорее мифической, чем исторической, но тотальному хаосу в этом мире не место. Генндий не спускает «Первобытного» с цепи и рулит его вселенной строгой рукой, поэтому нет сомнений, что в дальнейшем один из лучших мультсериалов современности сохранит и приумножит свой удивительный колорит.