«Похожий человек»: Абсурд и безысходность в Санкт-Петербурге

«Похожего человека» Семена Серзина многое роднит с его же дебютным «Человеком из Подольска». В основе – пьесы одного и того же автора – Дмитрия Данилова, в центре сюжета – герой, которому предстоит неожиданно прозреть. Даже жанр тот же – абсурдистское драмеди во всей красе. Только вместо московского отделения полиции – расследование, охватывающее почти весь Петербург. Ключевых изменений два: на этот раз в главной роли сам режиссер, а картинка выполнена в ч/б – в целях исключительно художественных. 

Серой дождливой осенью безымянный следователь опрашивает свидетелей по делу о гибели человека с непримечательным именем Александр Иванов. Показания расходятся: одни считают выпавшего из окна мужчину «мутным типом», другие отзываются о нем с теплотой, но не могут вспомнить ничего конкретного. Расследование заводит нашего героя в самые разные места – от кладбища, где покойный работал менеджером, до местного храма и книжного издательства.

Неоднородность прослеживается и в подходе к кастингу. В кадре – россыпь звезд: от Виктории Исаковой, играющей гром-бабу, и Максима Виторгана до Таисии Вилковой и Любови Толкалиной, на счету которой – один весьма откровенный эпизод. На каждого приходилось по смене, а всего картину отсняли за десять, что стало возможным благодаря камерности происходящего. А вот безвоздушной картину назвать нельзя – в ней, наоборот, слишком много открытых пространств.

На небо, например, герой смотрит сквозь полуразрушенный купол церкви – чем не выход для загадочной русской души, вечно мятущейся и жаждущей чего-то недоступного? В обычном, действующем храме ответов не больше. «В основном одно и то же: пьянство, измена, рукоприкладство – мутный поток, никаких изумляющих грехов», – говорит батюшка, отказываясь нарушать тайну исповеди, но при этом описывая нечто большее, чем страсти одного человека. 

Семен Серзин называет Дмитрия Данилова «носителем русского абсурда», но это же определение характерно и для него самого. Именно он, скажем, приметил историю про временный памятник собаке Довлатова, прозвучавшую в реальном новостном дайджесте, – и она легла в сюжет как влитая.

Из схожего взгляда на мир рождается уникальный продукт сотворчества: в руках режиссера текст обретает новое измерение. Так было с «Человеком из Подольска», где одна условная комната, в которой проходил допрос, разрасталась до вполне осязаемой реальности большой страны. Полицейский участок оживал благодаря тщательно сконструированным эпизодам, которых в пьесе изначально не было. То же происходит и с «Похожим человеком», где мир главного героя расширяется до еще более зыбких границ. Хотя, конечно, изначальный драматургический каркас иногда проступает очень отчетливо.

Финальный твист при этом считывается буквально с первых минут, не нужен даже ворох разбросанных вокруг подсказок. Но хуже от этого никому не становится. Детективный крючок срабатывает как надо, Серзин играет героя, способного удерживать зрительский интерес, а элитарные референсы и изумительные хулиганские выходки вроде сцены на кладбищенской парковке и эпизода в городской бане способны доставить удовольствие.

Долгие планы и резкая смена локации, провалы то ли в сны, то ли во вполне реальную бездну, оглушающая классика – все это работает на атмосферу. От хтонического ужаса деться некуда. «Давайте в машину сядем, а то слишком драматично получается», – дежурно бросает следователь, под проливным дождем рассказывая девушке о гибели экс-бойфренда. Но в конечном счете что меняет эта перемена места?