Пять пудов любви: Рецензия на фильм «Чайка»

Бедный школьный учитель Миша (Майкл Зеген) влюблен в дочь управляющего поместьем Машу (Элизабет Мосс), которая сохнет по начинающему драматургу Константину (Билли Хоул). Тот, в свою очередь, влюблен в Нину (Сирша Ронан), соседскую девушку, она без ума от знаменитого писателя Тригорина (Кори Столл), любовника актрисы Ирины Аркадиной (Аннетт Бенинг), влюбленной исключительно в саму себя.

Так выглядит сюжет чеховской «Чайки», если пересказать его языком мыльных опер, в которые голливудские постановщики часто превращают русскую классику. Сам Чехов так описывал содержание «Чайки»: «Комедия, три женских роли, шесть мужских, четыре акта, пейзаж (вид на озеро); много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви». Сценарист Стивен Карам, ранее адаптировавший для Бродвея «Вишневый сад», обошелся с хрестоматийным текстом бережно, сохранив за любовными коллизиями и скрытый смысл, и даже разговоры о литературе.

Что до режиссера фильма Майкла Майера, то он — маститый театральный деятель, обладатель премии «Тони», постановщик бродвейских мюзиклов и опер в Метрополитен-опере. Легко представить, как он мог бы обойтись с Чеховым в соответствии с укоренившейся театральной практикой «освежать» классику — например, перенести действие в наши дни и нарядить персонажей в джинсы. Но ничуть не бывало: первый же титр сообщает, что действие происходит в 1904 году (год смерти Чехова), и в кадре появляется идеальная Аркадина в исполнении Бенинг — она купается в аплодисментах на фоне театрального занавеса, будто паря над огромной ямой зрительного зала.

Следом действие перемещается в усадьбу ее брата Сорина (Брайан Деннехи), где ее сын, бедолага Треплев, пытается поставить собственную декадентскую пьесу, используя лес с озером в качестве декораций и в главной роли дочь соседа Нину, в которую беззаветно влюблен. Над озером сгущаются сумерки и обволакивают импровизированную сцену в виде огромного натянутого полотна, там, в свете факелов, разыгрывают представление марионетки из театра теней под протяжную декламацию Нины.

Сразу становятся понятны и намерения Майкла Майера — он хочет как можно дальше увести сюжет Чехова от театральной условности, когда актеры бубнят пространные диалоги на фоне картонных декораций, и сделать действие кинематографичным. Ради этого камера все время вырывается на простор и захватывает сложные ракурсы.

Самовлюбленная эгоцентричная Аркадина прервет Нину, декламирующую текст, и сорвет постановку, разбив сердце сыну. А дальше сердца будут биться одно за другим в соответствии с классическим сюжетом про «пять пудов любви». Правда, в сравнении с чеховскими, диалоги тут звучат попроще, и в знаменитом «подводном течении» нет нужды. Все свои чувства и эмоции герои тут же озвучивают со всей возможной прямотой, так, чтобы и на галерке было слышно, и иностранцу понятно.

Да, и без клюквы не обошлось: если гости завтракают в саду, то на ком-то непременно надета папаха, а если поют — то неизменные «Очи черные». Но все это пустяки в сравнении с тем, как голливудские актрисы прочувствованно играют Чехова. Когда героиня Элизабет Мосс, вся в черном, просит Тригорина подписать открытку «Маше, которая не знает, куда себя девать», а Аннетт Бенинг обнимает его, восклицая: «Ты последняя страница моей жизни!» — это дорогого стоит. Театр по сей день жив актерской игрой… и кино, очевидно, тоже.

«Чайка» в российском прокате с 14 марта.