«Филателия»: В режиме вечного ожидания

Яна (Алина Ходжеванова) живет в северном приморском городке, откуда много лет назад навсегда отбыл ее отец-моряк. От пропавшего без вести родителя девушке передалось увлечение филателией и коллекция марок, которая с годами только разрослась. Из детства, похоже, взялась и привычка вечно чего-то ждать – не то у моря погоды, не то родную душу, не то счастливое будущее, которое никак не наступит. Товаркам – таким же работницам провинциальной почты, как и она сама, – Яна объясняет, что ожидание любит. Однако за этими словами проступает смутная тоска: можно ли утверждать обратное, когда знаешь, что любая перемена едва ли возможна?

Впрочем, собственное существование Яна выстроила с относительным комфортом. Легкая форма ДЦП приучила ее не замыкаться в себе, но четко держать дистанцию. А окружение – напарницы да старый приятель, с которым ее связывает не столько общее прошлое, сколько общее состояние неприкаянности, – привыкло закрывать глаза на ее горделивую обидчивость. От сочувствия Яна действительно бежит как от огня, отчего на любую «опасную» ситуацию реагирует несоразмерно яростным нападением. Но вот в ее выверенную повседневность врывается Петр (Максим Стоянов), рослый боцман с лукавым взглядом, объездивший полмира, и все тихие надежды героини терпят крушение.

«Филателию» режиссер Наталья Назарова во многом выстраивает на иронии – но не злой, а светлой и в чем-то даже ободряющей. Например, поначалу Яну куда сильнее привлекают марки на предназначенном для Петра конверте, а не сам моряк, упорно не появляющийся на месте прописки. (Этот же интерес к чужой корреспонденции в итоге выйдет ей боком.) А уже в процессе знакомства выяснится, что у этих совершенно разных на первый взгляд людей – показательной становится почти интимная сцена, в которой Яна наконец решается показать свою коллекцию новому знакомому, а тот бесхитростно хватает драгоценные квадратики бумаги голыми руками, – немало общего.

Эти пересечения проявляются как на физическом уровне, так и на ментальном. Например, прилив душевного тепла вызывает эпизод,  где парочка мирно бредет в северный закат, – боцман повредил колено в очередном рейсе, и их парное прихрамывание служит убедительной, болеутоляющей иллюстрацией к культовой рекомендации «найти своих и успокоиться». Они действительно защищают друг друга перед лицом любых невзгод – защищают горячо, по-детски, отчего происходящим невозможно не проникнуться.

Странные отношения, лишенные и плотской страсти, и даже общепринятых романтических канонов, предсказуемо вызывают кривотолки. В свободу выбора никто не хочет верить, а сменщицу Яны Веру (Ирина Носова) такое положение вещей и вовсе вводит в припадочное состояние. Ее собственный флирт с Петром оборачивается провалом, но она раз за разом идет на крайние меры, даже не скрывая собственного отчаяния.

Эта пагубная заносчивость стремительно перерастает в форменный сволочизм, и хрупкий баланс рассыпается в масштабах и рабочего коллектива, и личной жизни его членов. Дойдет даже до вызова экстренных служб – скорой и полиции, но и при столь критических вводных постановщица не срывается в откровенную манипуляцию, хотя пару раз и проходится по живому.

Провинция становится правдоподобным фоном для основных событий: тихое течение жизни рождает такие же однообразные собрания, увлечение алкоголем и взаимную ненависть. Однако место действия здесь – всего лишь фон, на контрасте с которым проявляется истинный жанр «Филателии». Которая в первую очередь остается сказкой для взрослых. Да, грустной, но при этом такой наивно волшебной, что само ее существование кажется чудом.

Ее главная героиня, хрупкая и одновременно несгибаемая, очевидно видит мир под другим углом, а любовь воспринимает в самом идеализированном проявлении, не допускающей никакого бытового осадка. Кажется, и к самой Яне не способна пристать никакая грязь – все тут же смоет холодная волна и развеет прибрежный ветер.

При этом героиня лишена блаженности и юродивости: она очень даже озлоблена на жизнь, хотя и всеми силами старается этого не показывать. Важнее другое: в отличие от той же Веры, она отказывается признавать себя человеком обреченным, хотя формальных поводов для этого имеет предостаточно.

Эта же резкость, выраженная в том числе в манере общения, придает героине особый шарм. Речь Яны – безумное сочетание канцеляризмов и разговорных словечек. Например, адресованная явно очарованному Петру напористая реплика «Это вы для прикола, что ли?» обезоруживает мгновенно.

Финал картины закрывает многие (на самом деле почти все) вопросы, и темнеющий экран оставляет зрителя в состоянии той же отчужденной меланхолии, словно разлитой в вечернем воздухе. Наталье Назаровой, ушедшей из жизни этой весной, удалось почти невероятное: снять картину о больном сердце – и о боли сердца, – которая оставляет чувство щемящей грусти, но не отчаяния. Ее поэтическую красоту, к слову, оценили по всему миру – не только на Финском заливе, где «Филателия» стала настоящим триумфатором фестиваля «Окно в Европу», но и на берегах несравненно более теплых.

До широкого российского проката фильм доберется осенью.