Почему «Оппенгеймер» заслуживает, чтобы о нем говорили даже через полгода после премьеры

Каждую неделю «Оппенгеймер» получает очередную кинопремию. А то и несколько. Например, на «Золотом глобусе» фильм Кристофера Нолана завоевал пять статуэток, а на церемонии «Выбор критиков» – сразу восемь. Общее количество наград уже перевалило за сотню, и это притом что до «Оскара» остается чуть меньше пары месяцев. На счету проекта и другое достижение – «Оппенгеймер» стал самым кассовым байопиком в истории: сборы картины приближаются к отметке $1 млрд.

«КиноРепортер» уже рассказывал о том, сколько километров пленки было потрачено на съемки и как вообще проходил трудоемкий производственный процесс. А в этом материале мы поговорим о том, почему «Оппенгеймера» все же стоит увидеть, если вы до сих пор этого не сделали.

Прошлым летом кадры и видео из «Оппенгеймера» бурно разошлись на мемы, чему немало способствовало его грандиозное противостояние с «Барби». Явление это обрело название Barbenheimer и вошло в учебники по пиару. На деле же интернет-беснование вокруг двух громких релизов хоть и привлекло огромные толпы в кинотеатры, но фокус внимания скорее размыло. Да, в случае с картиной Греты Гервиг про пластмассовый мир и первое посещение гинеколога развеселая трескотня была к месту. Совсем другое дело – трехчасовой фильм про человека, который в середине прошлого века создал атомную бомбу и навсегда изменил ход истории.

Шутка ли – трехчасовой байопик про ученого! Впрочем, «Оппенгеймеру» скорее подходит определение биографический триллер. Начинается все со студенческих лет героя, когда Роберт (Киллиан Мерфи) сталкивается со множеством проблем. В их числе – тоска по дому (американец покинул родные пенаты ради научных изысканий), трудности с математикой, практическими опытами и собственной импульсивностью. Ее он обуздает первой: отправит собственноручно отравленное яблоко в мусорную корзину и тем самым спасет от мучительной смерти сразу двоих – неприятного преподавателя (Джеймс Д’Арси) и кумира в мире науки Нильса Бора (Кеннет Брана). 

Первый урок об ответственности за необдуманные поступки сменится последующими. Оппенгеймер научится жить со своими демонами – делегировать обязанности и чувствовать себя чужаком, разрываться между двумя женщинами и гуманистическими идеалами. Почти все это выйдет ему боком: действие разворачивается в трех временных плоскостях, и решения причудливо перемешиваются с последствиями. В первой Роберт корпит над созданием опаснейшего оружия, стремясь обставить фашистов. Во второй его публично распинают бывшие соратники и начальство, недовольное его непримиримой позицией. В третьей, посвященной слушаниям, во время которых экс-председателя Комиссии по атомной энергии Льюисса Штраусса (Роберт Дауни-мл.) должны утвердить на пост министра, всплывают другие подробности закрытых испытаний.

«Оппенгеймера» отличает безупречная режиссура: Кристофер Нолан действительно управляет огромным оркестром, и если его герой способен слышать музыку вселенной, постановщик способен визуализировать этот процесс самым грандиозным образом. Сюжетные линии, музыка, изображение – все сливается в монолитное полотно, которое переливается различными нюансами, как художественными, так и моральными. Режиссер показывает, как открытия меняют мир и как время меняет восприятие этих открытий. 

Ключ ко всему – авторская интерпретация. Даже ядерное испытание «Тринити» Кристофер не воссоздавал досконально: куда важнее ему было передать ощущение от этого страшного момента. К количеству унесенных бомбами жизней он относится как и подобает – с печалью и уважением, которые, разумеется, ничего не меняют. Кроме, разве что, взгляда на уже случившиеся события.

Бесспорная победа Нолана заключается в том, что он не занимает ни одну из сторон, но ясно и громко говорит о свершившемся факте. И говорит так, что у зрителя возникает впечатление, что именно так все и было. Ты ждешь эмоциональной манипуляции, а получаешь редкое чувство сопричастности и неприкрытый гуманизм, проводником для которых становится не самый приятный герой, ходячее напоминание о том, что гениальность – не оправдание. 

Мерфи играет человека, поначалу готового к конфронтации, но затем замыкающегося в себе. В его жизни – травмирующий любовный роман, охота на ведьм (привет маккартизму), разрывающие голову угрызения совести и, конечно, страх перед будущим, в которое он самовольно вмешался. Как говорил классик, в жизни есть только две настоящие трагедии: одна – когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая – когда получаешь. И вторая куда страшнее.

В этой внутренней борьбе и противостоянии определениям извне (на светских раутах и обложках журналов Оппенгеймер чувствует себя зверьком в зоопарке) Роберт увязает настолько плотно, что тревогу приходится бить окружающим – о том, кто он есть на самом деле, ему напоминают и друзья, и враги. Лиц действительно много: даже на небольшие роли Нолан позвал известных людей.

Флоренс Пью – любовница ученого и отъявленная коммунистка с серьезными проблемами. Джош Хартнетт, Бенни Сэфди, Рами Малек и Джек Куэйд – ученые и приятели Оппенгеймера. Мэтт Дэймон, Дэйн ДеХаан и Кейси Аффлек – представители жесткого военного крыла. Гари Олдман в роли президента Трумэна. Эмили Блант в качестве ближайшего партнера Роберта, вместе с которым она прошла огонь, воду и медные трубы.

Роберт Дауни-мл. – мощь во плоти: актер наконец-то получил шанс реализовать свой талант на все 100%. Его недавние выпады в сторону фанатов Marvel – явление того же порядка: в драматическом амплуа он всегда был хорош, но трагедию Тони Старка, самого известного его киногероя, затмили комический флер и стилистика кинокомикса. Сейчас Роберт наслаждается моментом заслуженной славы: роль Штраусса уже принесла ему с десяток премий, при этом признание чаще всего исходит не столько от коллег, сколько от критиков. Что тоже определенный показатель.

Говоря об «Оппенгеймере», нельзя не упомянуть и техническую сторону вопроса. Специально для режиссера-перфекциониста Kodak создал черно-белую кинопленку 65-мм – прототип был готов за считаные дни до начала съемок. Затем в дело вступили инженеры: для финального результата пришлось менять множество деталей, от состава эмульсии до прижимных пластин в камерах. Сам фильм, напомним, снимался на камеры IMAX, что тоже своего рода гарант качества и масштаба.

Но все эти нюансы лишь подкрепляют художественную правду – куда важнее в картине оказывается риск (а рискуют здесь все) и его последствия, так и не проговоренное вслух чувство вины и формальное прощение, показывающее, как работает система. Работает по-прежнему.