Nirvana: Быть живым прикольно

В полной темноте светят одинокие лучи фар, сопровождающие крик о найденном трупе Кобейна. Вскоре на сцене появится свет, время отматывается назад, а еще живой Курт (Богдан Щукин) расскажет о своем трудном детстве. С этого начнется краткое изложение биографии фронтмена легендарной группы Nirvana — истории, полной любви, ненависти и, конечно же, наркотиков.

Юрий Грымов к Nirvana подступается не впервые: еще в 2003 году на сцене Театра им. Владимира Маяковского вышла первая версия спектакля с Найком Борзовым в главной роли. Спустя 15 лет Грымов решил вновь взяться за старое — по его признанию, сейчас спектакль актуален как никогда. Да и сам выход постановки в рамках спецпроекта «Социальный театр» проливает свет на то, почему проект важен для Грымова: для режиссера не последнее место в постановке занимает именно зависимость Кобейна и его самоубийство, в котором автор пьесы, Михаил Трофименко, недвусмысленно винит именно наркотики.

В первую очередь Nirvana — это все же спектакль о Курте Кобейне и его не самой простой судьбе. На передний план выведены две самых важных страсти в биографии музыканта: любовь всей жизни — Кортни Лав (Анастасия Сычева), и «лучший друг», здесь названный Драгом (Юрий Анпилогов) — собственно, олицетворение различных наркотиков. Появляется Драг почти в самом начале истории, еще до создания группы Nirvana и переезда в Сиэтл, и остается до самого конца — как и положено «верному другу». Наркотик в пьесе важен настолько, что нет практически ни одной сцены без его участия — а вот сама группа как таковая отсутствует за ненадобностью.

Музыки для биографического спектакля о Кобейне здесь на удивление мало, причем песен Nirvana даже меньше, чем произведений других исполнителей. Поначалу решение кажется странным, но в какой-то момент приходит понимание, в чем именно дело, причем ключ к этому заложен в самом спектакле: Драг прямо проговаривает, что не имеет к музыке никакого отношения. А с учетом того, насколько важным для спектакля является взаимодействие музыканта с веществами, становится понятно, почему музыке отводится так мало места.

И если отсутствию музыки найти логичное объяснение не то чтобы трудно, то к ритму спектакля вопросов все же немало. Временами происходящее напоминает скорее набор отдельных сцен, сшитых друг с другом в каком-то полу случайном порядке: переезд Курта в Сиэтл из родного Абердина, встреча с Кортни, рождение дочери, лечение от зависимости в клинике, попытка лишения музыканта родительских прав, мировое турне, самоубийство — все нужные кубики вроде бы на месте, но в цельную картину они складываются с трудом. Возможно, дело в самих персонажах: их характеры меняются, и, к сожалению, не всегда логично. Если в первом акте герой предстает размазней, то во втором у него появляется какой-то внутренний стержень — даже несмотря на зависимость. Переход между двумя состояниями происходит словно по щелчку, и объяснений этому никто давать не собирается. Зато хорошо выведено одиночество музыканта: запутавшегося, непонятого и пытающегося найти выход в общении с семьей, в музыке и наркотиках.

Но даже несмотря на эту структурную шероховатость, следить за злоключениями Кобейна по-настоящему интересно, особенно если вы знакомы с вехами его биографии: знания помогают дорисовать в голове отсутствующие звенья истории, а происходящее цепляет само по себе. Не в последнюю очередь причина в интересных технических решениях: при минимуме декораций (во втором акте их нет вовсе, если не считать того, что вся сцена заполнена густой пеной) Грымов создает мизансцены с помощью мелких ухищрений. В ход идет удачное использование карманных фонариков, светодиодных лент или тонкого слоя полупрозрачной ткани. Последний натянут прямо перед сценой и на него проецируются всевозможные символы — от логотипа MTV до кровавого пятна, символизирующего разряженный в голову дробовик.

Nirvana не очень интересна как история о вреде наркотиков, но неплохо работает в качестве трагедии одинокого и не до конца понятого современниками музыканта. И хотя финал пьесы печален, произведение все же остается светлым: несмотря на тихое отчаяние героя здесь чувствуется бесконечная любовь к жизни. «Быть живым прикольно» — так заявлено в слогане спектакля.