«Ника»: Рецензия на байопик о забытой поэтессе-вундеркинде

Была такая девочка-феномен Ника Турбина, прославившаяся на весь свет тем, что в раннем возрасте стала вдруг сочинять невероятно прекрасные вирши. Потом девочка подросла, поэзию подзабросила, ее бешеная популярность схлынула, она стала жить насыщенной нездоровыми явлениями и веществами жизнью, год провела в Швейцарии с каким-то пожилым психиатром, безуспешно пыталась снова заниматься искусством, и закончилось это все предсказуемо печально: в 27 лет выпала из окна и разбилась насмерть.

Байопик про Нику Турбину, лаконично озаглавленный именем героини, открывается архивными кадрами, на которых она еще маленькая, счастливая, знаменитая и любит маму. После чего нас переносят в пасмурную Ялту, в 1999 год (привязка к конкретному времени зачем-то настойчиво подчеркивается постоянными упоминаниями вышедших в том году фильмов). Ника – взрослая, несчастная, и с мамой у нее отношения напряженные. В частности, из-за того, что та упорно пытается по-своему наладить дочке личную жизнь, сватая ее к неприятному бандиту-коммерсанту. Но при этом Ника все еще знаменита. Настолько, что буквально каждый встречный знает, кто она, и просит что-нибудь вслух почитать. Желательно про свойство памяти – эти строчки, рефреном повторяемые на протяжении всего фильма и кое на что как бы тонко намекающие, у вас потом гарантированно в голове засядут. Самое смешное, что их какая-то совсем другая поэтесса написала, а стихи самой Ники в «Нике» отсутствуют по причинам, лежащим вроде бы в юридической плоскости. 

И тут мы плавно подходим к самому насущному вопросу повестки. А именно – с какого перепуга кому-то пришло в голову, что человечеству сейчас непременно нужен байопик про Нику Турбину? То есть, конечно, почему бы и нет. Фигура неоднозначная, любопытная, есть там где разгуляться. Но не Фредди Меркьюри. В том смысле, что существенного влияния на культуру, будем честны, не оказала. И для понимания того, о чем и о ком идет речь, неплохо бы предварительно ознакомиться с контекстом, прочитав хотя бы соответствующую статью в «Википедии».

Тем не менее создательница фильма Василиса Кузьмина (сериал «Бесит») сумела найти ракурс, с которого история Ники Турбиной выглядит прямо-таки злободневно. Отталкиваясь от сформировавшегося вокруг поэтессы мифа, существующего сразу в нескольких, определенными деталями разительно друг от друга отличающихся версиях, она при непосредственном содействии актрисы Лизы Янковской соорудила весьма современный образ молодой взбалмошной особы. Чье мироощущение приблизительно соответствует мироощущению многих барышень условно зумерского поколения.

Если называть вещи своими именами, Ника Турбина в фильме Василисы Кузьминой – неуравновешенная капризная истеричка, искренне полагающая, что в ее бесчисленных неурядицах виноваты все, кроме нее, и, следовательно, все ей что-то должны. Притом что именно ей должны, она четко сформулировать не в состоянии, поскольку испытывает непреодолимые проблемы с самоидентификацией. Которые были заложены еще в глубоком детстве, когда окружающие ее поголовно чуть ли не боготворили, твердили ей, какая она талантливая, а мама еще и таблетками пичкала. И вот она выросла, и неожиданно оказалось, что не такая уж она на самом деле талантливая, а вообще говоря – и вовсе посредственность. И как теперь с этим быть, неизвестно.

Узнаваемый, как видим, типаж, распространенный. Живи такая Ника Турбина сейчас, ей бы было несравнимо проще, безусловно. Ходила бы на сеансы к психотерапевту, волосы бы в синий цвет покрасила, флажки бы вывешивала на аватарках, в твиттере бы душу изливала. Влилась бы, короче, в социум и не особо выделялась. А тогда ни твиттеров еще не изобрели, ни аватарок, и к психотерапевтам никто не ходил. В том и состоит, согласно видению Василисы Кузьминой, основная трагедия Ники Турбиной: родилась немножко не в ту эпоху.

Положим, это не самое оригинальное и ценное, что можно вынести из ее биографии. Но, следует признать, Кузьмина избежала соблазна пойти по легчайшему из возможных путей и представить Нику непризнанным гением, избрав максимально неудобную версию мифа, да к тому же допридумав совсем уж мрачных подробностей, основательно и достаточно эффектно (не в последнюю очередь благодаря очередному ярчайшему перформансу великой Анны Михалковой) нагроможденных ближе к финалу. Что наверняка не понравится поклонникам творчества Ники Турбиной – при условии, что таковые где-нибудь отыщутся. А вот кого точно картина порадует, так это Илью Лагутенко, портреты которого наряду с названием его музыкального коллектива украшают кадр с подозрительно высокой частотой. Как будто денег за продакт-плейсмент занес, ей-богу.

Ах да. Отдельную благодарность хотелось бы выразить Василисе Кузьминой (или ее соавтору Юлии Гулян, не помешало бы этот момент как-то уточнить) за божественный диалог про беляши и кулебяки. «Тесто обнимает котлетку» – вдумайтесь в эту чудесную метафорическую конструкцию, проникнитесь, прочувствуйте. Прелесть же что такое.