«Наш фильм асексуален»: Режиссер Эндрю Доминик о фильме «Блондинка»

Псевдобайопик Мэрилин Монро с Аной де Армас в главной роли будоражил всеобщее внимание задолго до премьеры своим скандальным флером. Эндрю Доминик сначала 11 лет откладывал съемки, а потом сражался с руководством Netflix за самые откровенные сцены. Тем временем де Армас отбивалась от нападок недовольных, критиковавших ее акцент, кубинскую характерность или наоборот – абсолютное сходство временами. Фильм продолжают обсуждать и после премьеры – он не оставляет зрителя равнодушным.   

Что заставило вас заниматься «Блондинкой» долгих одиннадцать лет? 

— Некоторые проекты обладают такой эмоциональной и творческой энергией, что не выходят из головы долгое время, вот и «Блондинка» никак не отпускала меня. И даже, когда проект в какой-то момент развалился, я все равно продолжал думать о нем, перебирая все новые идеи. Но, конечно, главная причина – в книге Джойс Кэрол Оутс «Блондинка. Том I».

А что оказалось самым сложным?

— Найти финансирование. Должен сказать, что движение #MeToo сыграло свою роль в том, что мы в итоге смогли найти финансирование для «Блондинки». До этого никому не хотелось давать деньги на фильм о женском взгляде на голливудскую мясорубку. Я смирился с тем, что «Блондинка» выйдет сразу на Netflix  еще задолго до того, как начал ее снимать. Признаюсь, я сейчас крайне неохотно хожу в кино, доверяю своему домашнему проектору куда больше, чем большинству кинотеатров. Да, на большом экране наш фильм звучал бы громче и, возможно, произвел бы еще более сильный эффект. Но хороший фильм должен работать в любых условиях. 

Почему на роль Мэрилин Монро вы выбрали именно Ану де Армас?

Я увидел ее на экране телевизора в фильме «Кто там» и подумал, что эта девушка могла бы сыграть Монро. Мне показалось, что они очень похожи внешне и у них схожая энергетика – когда Ана появлялась на экране, хотелось смотреть только на нее, как когда-то все смотрели на Мэрилин. Это что-то вроде любви с первого взгляда. Когда твой человек входит в комнату, ты знаешь, что это именно тот, кто тебе нужен. Как только мы нашли Ану, фильм ожил.

Правда ли, что дух Монро незримо присутствовал на съемочной площадке? 

— Мы начали снимать фильм 4 августа, в годовщину смерти Мэрилин. Это было не запланировано, просто подготовительный период слегка затянулся, и нам пришлось отложить начало съемок. Квартира, которую вы увидите в фильме, это та самая реальная квартира, в которой Норма Джин жила со своей матерью. Комната, в которой Монро умирает в фильме, это та самая комната, в которой умерла реальная Монро. Все это напоминало спиритический сеанс. 

Почему вы все же решили не исключать из фильма драматичный эпизод с ребенком, которого потеряла Мэрилин? 

— Этот малыш стал частью фильма, потому что он – неотъемлемая часть книги и реальность для нашей героини. Мне кажется, для человека, который считал себя нежеланным ребенком, возможность самой стать матерью, это очень непростой момент. С одной стороны, Мэрилин хотела этого ребенка, потому что он мог бы спасти ее от ее собственной травмы и от ее собственного болезненного прошлого! С другой – единственный опыт материнства, известный Монро, это история ее собственной матери. Которая заключалась в том, что ребенок разрушил ее жизнь – ее покинули, она утратила разум и стала невероятно жестокой. Поэтому Монро ощущала себя обреченной в любом случае, стань она матерью или откажись от ребенка. Вообще, в фильме, когда жизнь Монро становится нестабильной, мы вновь и вновь возвращаемся к ее детским воспоминаниям, к ее оригинальной истории. И с этой точки зрения ребенок был очень важен для фильма.

Что бы вы ответили критикам, осуждающим вашу картину за излишнюю сексуальную откровенность?

Мне кажется, наш фильм асексуален! Нагота используется, чтобы передать степень ранимости или, наоборот, ярости. Лично я уверен в том, что сексуальность тесно связана с тем, какого рода психологическую травму человек когда-то получил. И после видит не сам мир, а драму, которую он проецирует на этот мир. И когда мы смотрим фильм о ком-то, мы видим человека, который сфокусирован на драме своей жизни. Образы Мэрилин Монро уже стали частью нашей визуальной памяти, что дало нам возможность придать им новый смысл через призму ее драмы. Так, Bye, Bye Baby становится песней об аборте, а снимок Мэрилин и Джо Ди Маджо в окне, который считается одной из самых романтичных фотографий, превращается в образ того, как он буквально душит ее чувства. Понимаю, что не всем понравится такое искажение привычных представлений о главной блондинке Голливуда. Но мы хотели показать все эти события через призму человека, который в итоге лишил себя жизни.